Чтение онлайн

— Ты должен вычислить мой фактор божественности, — велела она.

— Зачем?

— Если мы хотим победить, то должны знать всё, — объяснила девушка. — Нам нужен не только мой фактор, но и ошибка, которую допустил Виктор, её причина, её следствие. И почему этот твой… второй…

— …Олег — не обнаружил ошибки? — подсказал я, а сам вспомнил вдруг, как меня изумило то, что он решил умереть в Ленинграде. Тогда я это принял как данность.

— Хотя, нет, я ошибаюсь, — озарило меня, — он обнаружил, но не сообщил об этом прямо. Он просто своей смертью заманил меня сюда,

Таня бросила на стол линейку, свёрток миллиметровки, остро заточенный карандаш, достала из ящика стола калькулятор, уселась за соседнюю грань стола и предложила:

— Я помогу тебе, — и начала перечислять свои несчастья.

Я слушал её, записывал и синхронно листал её записи, изумляясь:

— Чего только с тобой не происходило!

— Да, — вздохнула она.

— Нападения, обрушение зданий, пожары, аварии, болезни, отравления, наводнения: тебе бы подать заявку в книгу рекордов Гиннеса! Неужели это правда? — я не мог поверить, что человек может пережить всё это.

Тяня, молча встала, расстегнула рубашку, сняла, повернулась спиной, разомкнула застёжку бюстгальтера:

— Посвети, — приказала она.

Я взял лампу и направил на Танину спину, прогоняя полумрак кухни прочь, и увидел множественные шрамы, следы ожогов, некоторые свежие, недавно зарубцевавшиеся, другие, многолетней давности, после травм, полученных в детстве.

— Хочешь продолжить осмотр? — глухо поинтересовалась она.

— Так по всему телу? — упавшим голосом вздохнул я.

— Да, — покорно ответила она, — могу рассказать про каждый.

— Одевайся, — я вернул лампу на место.

— Однажды я поняла — это судьба, и от несчастий не уйти — оставалось быть всегда готовой к ним, пустить, так сказать, беды по предсказуемому руслу, — охотно говорила Таня, видимо, до меня ей не удавалось ни с кем поговорить об этом.

— Поэтому ты занялась альпинизмом? — догадался я.

— И не только альпинизмом — парашютным спортом, подводным плаванием.

— Поэтому спокойно открыла дверь, имея предупреждение, что появится человек, пытающийся убить тебя?

— Конечно: проще лицом к лицу убить неосторожного врага, который ждёт легкой добычи, чем бегать от него и добегаться до того, что в момент болезни или слабости преследователь тебя настигнет.

— Ты умеешь драться? — я был приятно удивлен.

— Чёрный пояс по карате, русскому стилю и айкидо, — сдержанно перечислила Таня.

— Пока ты не сойдешь с ума и не попытаешься убить меня, из тебя будет хороший телохранитель, — немного нервозно пошутил я, и мы взялись за составление таниного графика. К утру у нас была заветная линия.

— Как ты сопоставишь это с графиками Виктора? — недоумевала она.

— Когда я оба раза приезжал сюда, вероятность твоих несчастий должна была падать, суммируясь с моим божественным фактором: смотри, эти две ступеньки, обе длиной в несколько дней, выбиваются из общей картины. Даты этих мест на графике совпадают с моими появлениями, а вот похожие провалы на графиках остальных, когда я их покидал.

— Через это ты хочешь связать

К полудню работа была завершена.

Я достал потрёпанный черновик Виктора, сомнений быть не могло, та картинка, которую мы все принимали за уточнение одного из графиков, повторяла Танин.

— Виктор не ошибся, — сделал вывод я. — Напротив, он скрыл твоё существование, только мимоходом намекнув на него, чтобы наш недруг не добрался до тебя раньше и не уничтожил окончательно.

Когда я получил заветное число, то подивился иронии этой реальности:

— Ты знаешь, почему Олег не заметил тебя? Почему даже Виктор начал догадываться о твоём существовании только незадолго до смерти?

— Объясни! — нетерпеливо воскликнула девушка.

— Твой фактор божественности 0.01! — я не мог сдержать изумления.

— Одна сотая? — возмутилась Таня.

— Да, это в пределах погрешности вычислений! Это гениально: тот, кто это придумал, был хитёр!

— А кто из вас оказался слабее, чем предполагали Виктор и Олег?

— С миру по нитке, повторяю, ты есть погрешность фактора божественности!

— Я — погрешность? — Таня была в нерешительности: то ли радоваться, то злиться.

— Да, ты — ошибка вычислений! Отсюда твои множественные несчастные случаи, поэтому ты до сих пор жива: твой запах божественности так мал, что ни я, ни наш всемогущий недруг не могли запеленговать тебя. Зло использовало тебя в качестве лакмусовой бумажки, но не придавало значения и не ставило под сомнение твою гибель, полагая её как само собой разумеющееся событие.

— Кто это придумал? Кто меня так мучил всю жизнь? — разозлилась Таня.

— Тот, кто это придумал, спас тебе жизнь: все эти годы ты жила свободной. Да, ты страдала, но ты была самостоятельной и делала, что хотела. Думаю, каждый из нас тебе бы позавидовал. А придумал это либо я, либо Виктор, либо мы все вместе. Но в любом случае в этом есть часть моей вины, так что прости.

Мы помолчали немного, я прислушался, как за окном стучат трамваи.

— Что ты собираешься теперь делать?

— Мы объединимся, дождёмся обоюдного божественного созревания и одержим победу! — без особого энтузиазма предсказал я.

— Ты оптимист, — осторожно буркнула Таня. — Когда я… умру?

— Ну… — я оценил точку достижения ею красной линии, — примерно через четыре месяца.

— А день?

— График неточен, — пожаловался я, и поспешил добавить, — вовсе необязательно, что твоя гибель наступит в момент созревания фактора божественности, напротив, это может стать мигом нашей победы!

— А ты когда?

— Тоже примерно через четыре месяца, чуть позже тебя, — мне было неловко.

— Я все-таки погибну, — прошептала она, на секунду опустив голову, потом встряхнула волосами и посмотрела прямо на меня, её глаза чуть увлажнились и блестели. — Тогда… будем ждать? У тебя есть план?

— Чтобы отвлечь внимание нашего недруга, мы разыщем Машу и расправимся с ней…. Прикончим её… Ты прикончишь её: ты владеешь карате, — смущенный воображаемой картиной грядущего предложил я.