Чтение онлайн

Она уже была готова перечислить весь свой маршрут по пунктам, но Карл вовремя это пресёк.

— Мне жаль, что тебе приходится навещать меня в такой обстановке, мам. Наверное, было бы лучше, если бы ты осталась дома.

— О-о-о, ты всегда был неблагодарным ребёнком, Карл! — произнесла она, дрожа от негодования. — Тебе следовало поступить так, как всегда говорил отец: выучиться на фермера и вовремя забрать хозяйство в свои руки.

— Ну да, но…

— Но тебе же до смерти приспичило в этот твой Копенгаген! И погляди теперь, к чему всё привело. Что это вообще за комната с аляповатыми детскими рисунками на стенах и каким-то слоном, нарисованным со спины?

Карл невольно вспомнил

убранство своего родительского дома, где на стенах красовались лишь угловые полочки-этажерки да резные старинные доски для разглаживания белья. За все годы на их многочисленных стенах висела всего одна-единственная картина, да и ту так и не повесили обратно, когда оборвалась верёвка.

— Это сделано ради детей, чтобы их пребывание здесь не выглядело так сурово.

— Ты же не хочешь сказать, что малютка Лусия бывает в подобных местах?

— На самом деле у меня действует фактический запрет на свидания, так что нет, это, к сожалению, невозможно. Именно поэтому я и не понимаю, как тебе удалось сюда пробиться.

— Я просто позвонила в полицию и хорошенько на них накричала. О чём таком мы могли бы поговорить, что они так боятся мне доверить? Я ведь вообще ничего не знаю, ты же никогда мне ничего не рассказываешь, верно?

— Возможно, они решили, что ты читаешь газеты, сидишь в интернете или смотришь телевизор.

— Ну конечно, они тоже об этом заикнулись! Но тут уж я им ответила, что у меня, видит Господь, совершенно нет на это времени, когда на нас держится вся ферма, а мой муж тяжело болен.

— Отец болен?

Её суровое лицо на секунду разгладилось. Неужели в её глазах действительно заблестели слёзы?

— Твой отец полностью израсходовал все силы, вот он кто. И думаешь, нам помогают со стороны? Нет, скажу я тебе, этой помощи не дождёшься. То же самое случилось с твоим старшим братом, когда они уничтожили всех его норок. И что ему оставалось делать? От этого омерзительного премьер-министра он тоже никакой помощи не получил, ведь так? [116]

— Но ведь Бент может вместо этого помогать тебе по хозяйству на ферме, разве нет?

— И кто же, по-твоему, занимается делами прямо сейчас, пока я тащусь сюда навещать его бестолкового младшего брата, который умудрился загреметь в тюрьму? — Теперь её слёзы уже превратились в полноценный плач. — Но он совершенно не приспособлен к фермерскому делу, Карл. Он сломался, когда они пустили под газ его норок, так что здоровье у него тоже пошатнулось. Что за семья мне досталась?

Карл взял её за руку:

— Мне очень жаль, мам. Может, вам стоит просто продать ферму?

От

этого безжалостного вопроса она резко вскинула голову, её лицо задрожало.

— Я приехала в том числе для того, чтобы сказать тебе: наш родительский дом уже давным-давно заложен по самую крышу. Всё, что у нас осталось — это работа. И если мы потеряем ещё и её, то ни у нас, ни у Бента не останется никакой подушки безопасности, ты это понимаешь?

— Мне очень жаль. — Он на мгновение задумался. — У нас с Моной есть кое-какие сбережения, кажется, около шестисот тысяч. Если это сможет вам помочь?..

На миг её лицо смягчилось, и впервые за долгие годы она приложила ладонь к его щеке. Стоявший позади конвоир уже собирался сделать замечание, что тактильные контакты запрещены, но в последний момент у него не поднялась рука.

Было отчётливо видно, что его мать сильно постарела. Карл по-настоящему заметил это только сейчас. Глаза запали в глазницах, губы стали пугающе тонкими. Но её рука по-прежнему оставалась тёплой — точно такой же, как в его детстве. У него всё ещё были родители, и за это следовало быть благодарным судьбе. Но застанет ли он их, когда однажды выйдет на свободу?

Её мать тяжело вздохнула:

— Это очень благородно с твоей стороны, Карл, но этого едва ли хватит. Мы надеемся, что Бент рано или поздно получит достойную компенсацию за уничтоженных норок и ферму, и тогда мы выкарабкаемся. А ещё мы просто надеемся, что когда ты выйдешь, то приедешь к нам в гости и поможешь по хозяйству.

Так вот ради чего она проделала этот путь. Не для того, чтобы смешать его с грязью или осыпать упрёками. Она приехала, чтобы протянуть ему руку помощи.

Он бросил взгляд на конвоира. Тот коротко кивнул Карлу и деликатно отвернулся.

— Я обязательно приеду, мам, — пообещал он и крепко прижал её к себе. — Ты ведь разговаривала с Моной, верно?

Она кивнула:

— Она хорошая девочка, Карл, и очень по тебе скучает.

Значит, она всё-таки знала о происходящем гораздо больше, чем пыталась показать.

— Передавай привет отцу и скажи, что я приеду, хорошо?

— Да. Ты ведь невиновен, правда?

И всё-таки этот вопрос прозвучал.

— Ну разумеется. Нашла о чём беспокоиться.

— Если бы ты ответил иначе, я бы забрала это печенье обратно и отвезла племяннице, у которой остановлюсь сегодня на ночь. А так пусть его забирают надзиратели — надеюсь, они будут присматривать за тобой с особым усердием.

Эта встреча всё ещё крутилась у него в голове, когда он вышел на ежедневную прогулку во внутренний дворик. К этому моменту на улицу начал сыпать мелкий снег. Насколько серьёзно болен отец? «Израсходовал все силы», — сказала она, но что конкретно за этим стояло?

Он кивнул Мальте и Полю Манону, которые уже стояли по разным углам площадки, недружелюбно поглядывая друг на друга.

Щуплый Манон направился к нему. Прогулка была главным событием дня для каждого из них, ведь всё остальное время протекало под гнётом безликих белых стен, а часы перед телевизором тянулись под убийственный, монотонный стук напольных часов. Тик-так, шло время. И секунды утекали в абсолютную пустоту. Тик-так, время уходит, и его уже не вернуть.

Манон улыбнулся и плотнее запахнул куртку.

— Есть новости с воли, — негромко произнёс он. — И тебе тоже стоит послушать, Мальте. — Он кивнул в сторону здоровяка, который, засунув руки в карманы ветровки, сделал несколько шагов им навстречу.

— Ты как, Мальте? — спросил Карл.

Тот хмуро покачал головой:

— Сестра говорит, что младшему брату совсем худо. Они не знают, получится ли у них найти кого-то, кто перевезёт его в клинику в Германию. Там какие-то проблемы со страховкой.