Взаперти
Шрифт:
Затем двое полицейских проводили её наверх, в квартиру.
Полиция из Мидделбурга нашла Эдди после анонимного звонка, и они всё ещё пытались установить, кто именно звонил. К несчастью, всё указывало на то, что прибудь они всего на час раньше, они застали бы его в живых, но сложилось иначе. Это было невыносимо горько.
Сири уложила Марику спать в её комнате, а Фемке огляделась вокруг. Как она вообще сможет находиться здесь, где каждая мелочь напоминала ей об Эдди? Диван, на который они копили деньги много лет назад. Серебряная пепельница, которой Эдди так гордился — он выиграл её ещё в школьные
«Возможно, я могла бы его спасти», — снова на мгновение подумала она.
— Как ты, Фемке? — спросил Борис, её бывший начальник.
Она пожала плечами, словно сама не знала, но разрыдалась в ту же секунду, как подняла глаза и ощутила пустоту, которой внезапно пропиталась вся гостиная.
— Ты хочешь узнать подробности? — спросил он, взяв её за руку.
Она кивнула, хотя и не была уверена, что ей от этого станет легче.
Борис пересказал то, что ему сообщили местные полицейские. О доме посреди польдера и о том, как Эдди был приколочен к подлокотникам гвоздями из монтажного пистолета. И что он, по всей видимости, истёк кровью за очень короткое время, потому что один из гвоздей пробил запястье и повредил артерию.
У Фемке закружилась голова, когда она представила это. Шок, ужас, скорбь и тошнота заставили её открыть рот, судорожно глотая воздух. Картина истекающего кровью мужа, а главное — страшная причина этого, совершенно выбили её из сил.
Он утешал её как мог, но Фемке видела по его глазам: сейчас посыплются вопросы. Вопросы, ответы на которые она прекрасно знала, но которые должна была технично обойти, пока он не заставил её выдать себя.
Спустя четверть часа, когда вернулась Сири и подняла большой палец вверх — знак того, что Марика крепко спит — Фемке нашла в себе силы заговорить первой.
— Мы все трое заразились коронавирусом и сняли квартиру в Валкенбурге, чтобы спокойно переболеть, — начала она. — Наша дочь переносила вирус тяжелее, чем мы с Эдди, поэтому нам пришлось поехать в больницу в Аахене, так как мы слышали, что там лучшее лечение.
Они кивали и делали записи.
— Когда мы вернулись в Валкенбург, Эдди признался мне, что ему угрожали, требуя, чтобы он прекратил свою работу в отделе по борьбе с наркотиками. — Она пару раз сглотнула, подчёркивая, как тяжело ей об этом говорить. — Он выглядел искренне напуганным, я никогда его таким не видела.
— Когда они пришли и забрали его? — спросила женщина-полицейский, осторожно взяв Фемке за руку.
Фемке опустила голову и закрыла лицо свободной рукой.
— Эдди вышел подышать свежим воздухом и обо всём подумать, и с тех пор я о нём ничего не слышала. О боже, теперь мы знаем почему!
— Почему же ты не заявила в полицию, Фемке? — спросил Борис.
— Ну... я собиралась, но я ведь не могла знать наверняка, почему он не возвращается. — Она осеклась и посмотрела на них. Что ещё ей оставалось ответить? Было глупо с её стороны не предвидеть этот вопрос.
«Ну же, Фемке, соберись», — подумала она и бросила взгляд в сторону гостевой комнаты, которую годами занимала мать Эдди, когда гостила у них. Там, на самом дне платяного шкафа,
стоял цифровой сейф Эдди — ключ ко всем его тайнам. Что ещё там могло быть, кроме списков банков и номеров счетов, а возможно, даже ключей от ячеек или пачек банкнот и других ценностей? Там, в темноте, звало её будущее, и она была уверена, что очень быстро сможет подобрать нужную комбинацию. Всего-то шесть жалких цифр. А учитывая, насколько Эдди был рабом своих привычек, это совершенно точно связано с его матерью, которую он боготворил всю жизнь. Возможно, это дата её рождения в прямом или обратном порядке, кто знает?— Фемке, ты здесь? — Сири слегка встряхнула её за руку. — Если ты больше не можешь, мы можем вернуться к этому завтра. Мы прекрасно понимаем, как тебе сейчас невероятно тяжело.
Фемке повернулась к ней:
— Да, прости, Сири, я немного задумалась. Ещё когда Эдди рассказал мне об угрозах, я спросила его, ввёл ли он в курс дела своих коллег в Роттердаме. Но он лишь пожал плечами и сказал, что причин для беспокойства нет, и что он не хочет никого вмешивать, пока сам не выследит тех, кто ему угрожает.
— Он говорил конкретно, что собирается делать?
— Нет, но таков уж был Эдди. Когда дело касалось работы, он всегда был крайне неразговорчив.
Тут её бывший коллега-мужчина перешёл на очень прямой тон, и это было неприятно.
— У вас был коронавирус, вы с дочерью были изолированы в квартире. И ты действительно поверила, что он мог просто так сорваться и уйти на собственное расследование на несколько дней, ничего тебе не сказав, Фемке? Он ведь даже машину не взял, верно? Расскажи нам правду. Почему ты не заявила о его исчезновении?
Она прижала кулак к губам:
— О-о-х, это так стыдно, мне почти тяжело говорить об этом.
— Ну же, Фемке, всё в порядке, говори, — подбодрила её подруга, похлопав по плечу.
— Мы ведь поехали туда в те дни ещё и для того, чтобы наладить наш брак, но ничего не вышло. Мы ругались с утра до вечера. И в конце концов я заявила, чтобы он проваливал на все четыре стороны, потому что из-за него Марика постоянно плакала. И он ушёл.
В комнате воцарилась тишина. Внутри Фемке вспыхнуло облегчение — наконец-то ей удалось состряпать правдоподобное объяснение.
— Понятно! То есть ты подумала, что он поймал тебя на слове, и никак не связала это с теми угрозами, о которых он говорил, верно я понимаю? — спросил Борис.
Она глубоко вздохнула. Они проглотили эту ложь.
— Да. А через пару дней, когда и мне, и Марике стало лучше, я поехала домой.
Борис медленно кивнул:
— И у тебя нет ни малейшего представления о том, кто ему угрожал? Ни имён, ни зацепок?
— Мне очень жаль, но я ничего не знаю.
После ещё одного часа расспросов они поинтересовались, могут ли чем-то ей помочь. Нужно ли кому-то позвонить или вызвать кризисного психолога?
Когда она вежливо отказалась, они ушли.
Фемке почувствовала огромное облегчение. Исход этого вечера полностью её оправдал. Никто не знал, что именно она сделала тот анонимный звонок в полицию. Никто не знал, насколько преданным мужем на самом деле был Эдди. И никто не мог знать, что как только за ними закроется дверь, она перероет все вещи Эдди, и где-то там — скорее всего, в сейфе — обнаружится ключ к тому состоянию, на существование которого она так надеялась. И которым она, в случае успеха, ни с кем не намерена делиться.