Чтение онлайн

Кес находился буквально в паре метров от них, когда женщина крепко обняла Фемке. Он сидел на корточках между машинами, боясь пошевелиться, чтобы его не засекли.

До него долетали лишь обрывки происходящего. Женщина что-то негромко сказала Фемке, и та едва не рухнула на колени с дочерью на руках; на мгновение повисла тяжёлая тишина. Затем женщина добавила ещё пару слов, бережно забирая у Фемке её дочку.

И вот тогда Фемке разрыдалась.

Вторник, 5 января 2021 года, вторая половина

АСАД

На какое-то мгновение они услышали, как мужчина с шумом продирается сквозь тёмные густые заросли, а затем всё стихло.

Алфи указал вперёд, на просвет и узкую тропинку, подёрнутую тонким слоем изморози, которая вела к жилой улице. Он лихорадочно жестикулировал, призывая Асада следовать за ним, но Асад на секунду замер, словно прирос к земле. Неужели этот парень, который сейчас махал ему рукой, был тем самым юношей, что ещё несколько часов назад сидел и скулил у них на кухне? Что с ним происходило?

Тем не менее Асад пошёл на его зов, и вскоре в сумерках показались руины дома, который уже давно обветшал и разрушился. Пустой дверной проём уныло чернел в отдельно стоящей стене, приглашая войти внутрь зарослей. Чуть дальше высились остатки ещё более длинной стены, где фронтон с двумя дверными проёмами едва удерживал всю конструкцию. Это место было испещрено неряшливыми закорючками и кучей разноцветных граффити, что явно говорило о том, что тут вовсю хозяйничали посторонние.

Асад искал следы, которые могли бы подсказать, бывал ли здесь Нильс Б., но ничто не указывало на то, что тот справлял здесь нужду или спал. Он повернулся к сыну, но Алфи уже ушёл вперёд.

Те редкие разы, когда они выбирались с Алфи в лес после его переезда в Данию, мальчик испытывал сильный страх перед густыми зарослями и кронами деревьев, смыкающимися над головой. Он вырос в бесцветной глуши, среди бесплодных пустынных деревень, поэтому обилие растительности ошеломляло его. Но прямо сейчас, судя по всему, страх отступил.

— Ком! (Пошли!) — выкрикнул он нечленораздельно, но вполне понятно.

Асад оцепенел. Значит, это слово он тоже знал.

— Ком, фар! Ком! Ком! (Пошли, папа! Пошли! Пошли!)

Асад раздвинул кусты и побежал к уцелевшим частям здания, которые сохранились гораздо лучше. Там стоял Алфи и указывал на стены из жёлтого кирпича, окружавшие постройку, которая ещё несколько лет назад была великолепной господской виллой. Позади дома всё ещё красовалась изящная чугунная винтовая лестница, ведущая на террасу, врезанную в крышу фронтона.

Вилла стояла на возвышенности прямо у дороги и частично освещалась уличными фонарями. Асад мельком заметил этот дом, когда они проезжали мимо. Пустые, зияющие оконные проёмы и широкая, обвалившаяся каменная лестница, ведущая к главному входу, который располагался на уровне второго этажа. Для такого идиллического квартала было настоящим позором, что красивый дом довели до подобного запустения.

Они спустились по лестнице к дверному проёму, через который беспрепятственно попали в цокольный этаж, хотя тот и находился выше уровня улицы. И хотя единственным источником света здесь были уличные фонари, заглядывающие в пустые глазницы окон, этого хватало, чтобы ориентироваться.

Асад поискал глазами внутреннюю лестницу, соединяющую подвал с верхним этажом, но её не оказалось. Здесь местные подростки тоже успели всё разгромить, размалевав стены комнат своими инфантильными

В этот самый момент и Алфи, и Асад ощутили лёгкую вибрацию со стороны верхнего этажа: на них посыпалась микроскопическая пыль и куски штукатурки.

«Вот ты и попался», — подумал Асад. В несколько шагов он взлетел по уличной лестнице и без колебаний дёрнул за ручку главной двери. Она была заперта, и он вовсю затряс латунный засов.

— Нильс! — крикнул он. — Это я, Асад, я стою снаружи. Открой мне, пожалуйста, я не причиню тебе вреда.

Если бы это было возможно, он бы обошёл здание и залез через один из пустых оконных проёмов, но доступ на этот этаж имелся только через эту дверь.

— Ну же, Нильс, мне нужно задать тебе всего один быстрый вопрос, — продолжал он, но за дверью слышался лишь слабый треск трухлявых половиц, подтверждающий, что мужчина внутри. — Мне вызвать полицию, или ты сам меня впустишь, Нильс? Дом ведь не твой, верно?

Ответа не последовало.

— Последний шанс, иначе я вышибу дверь!

Он жестом приказал Алфи, стоявшему позади, отойти в сторону, чтобы можно было разбежаться. Но прежде чем Асад успел сообразить, что к чему, Алфи подскочил вперёд и со всей силы впечатал каблук прямо под дверную ручку.

Однако дверь даже не шелохнулась, а Алфи отлетел назад, ударившись о железные перила. То ли от боли, то ли от испуга, Алфи завыл так, что эхо разнеслось по всему кварталу.

И тут, очень медленно, дверная ручка изнутри поползла вниз, и дверь приоткрылась.

Все трое сидели на полу в темной, лишённой окон комнате с испачканными стенами, заваленной строительным мусором и осколками стекла. «Поистине жалкая резиденция для человека, носящего титул маркиза», — подумал Асад. Впрочем, пластиковые пакеты из «Netto» ломились от продуктов, а ковёр на полу был толстым и, без сомнения, достаточно тёплым, чтобы защитить от ночных заморозков. В углу была свалена в кучу мебель из гаража на Нёрребро, а все мелкие пожитки были упакованы в коробки для переезда, аккуратно составленные вдоль задней стены.

— Я прикрутил к двери металлическую пластину, так что её теперь просто так не выломаешь, — произнёс Нильс, словно пытаясь утешить Алфи, который всё ещё держался рукой за ушибленное бедро.

Нильс Б. повернулся к Асаду.

— Я прекрасно знаю, о чём ты хочешь меня спросить, — сказал он.

— А я знаю, что ты мне ответишь, — подхватил Асад. — Я хочу знать, почему ты сбежал с Нёрребро, а ты ответишь, что сделал это, потому что почувствовал угрозу.

Нильс Б. кивнул.

— Но что именно ты увидел, Нильс, что смогло так сильно тебя напугать?

Он на какое-то время задумался.

— Когда мои дедушка и бабушка были живы, они жили прямо напротив этого дома. И когда мы с мамой приезжали к старикам в гости, я играл здесь позади, в парке, который они называли «масляным пятнышком». В те времена эта вилла была самой красивой на улице, как мне казалось, и я мечтал, что когда-нибудь она станет моей. А несколько лет назад я снова оказался в этих краях, когда в городе хоронили мою мать, и увидел, как дом пришёл в упадок.

— И ты подумал, что здесь можно спрятаться, это я понимаю. Но от чего вы прячетесь, Ваше Сиятельство?