Взаперти
Шрифт:
— Маркус! Неужели мне действительно нужно напоминать тебе, что Карл значил лично для тебя и для следственной работы отдела все эти годы? Нужно ли говорить, что ты обязан обеспечить ему защиту прямо сейчас, прежде чем запрет на имя снимут окончательно и детали дела станут достоянием общественности? Его имя уже всплыло, и поверь мне, все до единого заключенные в Вестре вот-вот узнают, кто он такой, не говоря уже о людях на воле, которые желают ему зла и пытаются его достать!
Пальцы начальника убойного отдела забарабанили по столу; он изо всех сил старался избегать её взгляда.
— Мне жаль, Мона, но ты же прекрасно знаешь, что для
— Разве ты не можешь позвонить им прямо сейчас и потребовать, чтобы Карлу выделили охрану из специально отобранных надзирателей, пока его не изолируют или не переведут в другое место?
Был ли Маркус задет за живое или нет, он старался казаться невозмутимым, даже когда она с размаху грохнула сумкой по его письменному столу. Он лишь посмотрел на неё, нахмурив брови, и покачал головой. Было очевидно: не стоит пытаться принуждать его к чему-либо. Но когда она сделала это снова, опрокинув его недопитую чашку кофе прямо на ворох бумаг, и закричала, что он хреновый начальник и она сейчас пойдет к директору полиции и потребует, чтобы тот устроил Маркусу жесткий разнос, он все-таки нащупал свой мобильный и принялся набивать номер.
ГЛАВА 11
Понедельник, 28 декабря 2020 года
МАЛЬТЕ (вторая половина дня) / КАРЛ (вечер)
В коридорах и на прогулочном дворе все буквально бурлило. Заключенные сбивались в кучки и обменивались мрачными, хмурыми взглядами. С каждой минутой все больше обитателей тюрьмы узнавали новость: награда за голову Карла Мёрка выросла до миллиона крон.
Отныне узник из камеры 437 был объявлен «в свободном доступе» — на него открыли сезон охоты.
«Свободный доступ» означал, что Мальте больше не был единоличным исполнителем, хотя изначально неизвестные заказчики наняли именно его. Миллион крон — чертовски соблазнительный куш для любого, Мальте это прекрасно понимал, но ведь и для него самого тоже.
За миллион крон Мальте мог бы поставить на ноги младшего брата и раз и навсегда облегчить жизнь всей остальной семье.
Однако во время прогулки ближе к вечеру Мальте зажали в углу двое бритых парней с первого этажа, с которыми у него и раньше постоянно возникали терки.
— Слышь, дебил недоразвитый, даже не думай, что ты все еще в деле, — холодно процедил один из них.
— Ты обосрался с заказом, понял, кусок уродливого мяса? Так что те, кто тебя нанял, списали тебя со счетов. С этого момента держись в стороне. Если хоть кому-то настучишь, пострадает твоя семья, так и знай. На воле есть люди, которые в курсе, где живут твоя мамаша и сиблинги, так что пришить их будет проще пареной репы. Канистра бензина и одна маленькая спичка — и хаты вашей вместе со всеми потрохами как не бывало. Прочухал? — добавил его кореш.
Мальте всё прочухал, но это одновременно привело его в бешеную, дикую ярость. Он размахнулся своими огромными ручищами-кувалдами и поочередно уложил обоих на землю. И они остались лежать, хрипя и размазывая кровь по разбитым лицам, получая отличную возможность поразмыслить о том, что не стоит угрожать расправой его семье.
Буквально на секунду он упивался триумфом и совершенно упустил момент, когда четыре или пять человек налетели со спины и намертво скрутили его, пока зэки из окон улюлюкали и орали, чтобы
его кончали по-настоящему.— Ты слишком тупой для этой зоны! — выкрикнул один из нападавших, пока другие с силой прижали тлеющие окурки к тыльной стороне его ладони. В холодном воздухе отчетливо запахло паленой шерстью и паленым мясом.
Тогда Мальте обмяк и перестал сопротивляться.
Боль он перенести мог, да и послание усвоил четко.
Как и то, что они за всё за это заплатят, когда меньше всего будут ожидать.
Все в тюрьме понимали, что неудавшееся ночное нападение не имеет к Мальте никакого отношения. Вся вина мертвым грузом легла на плечи Кроличьего хера. Никто не жалел этого придурка, прохлаждающегося на больничке, равно как никто не усомнится, что очень скоро он будет стоять в суде с понурой головой, когда ему зачитают увесистый дополнительный срок за покушение на убийство.
Разнося еду, Мальте то и дело ловил обрывки чужого шепота, так что теперь он твердо знал: его младшему брату больше не приходится рассчитывать на помощь с его стороны. И хотя это ранило его до глубины души и ему было до слез обидно, сейчас им двигал прежде всего гнев. Всего сутки назад его брат был в полной безопасности, но потом Кроличий хер украл их спасительную соломинку. Если Мальте хоть когда-нибудь представится случай, это будет последний раз, когда Кроличий хер перешел дорогу его семье.
Мальте уставился на дверь камеры 437. Там внутри сидел человек, которого должны были принести в жертву ради его брата. Мальте не знал его, но в течение дня до него долетали слухи, что появление этого копа здесь — сплошная загадка. Кое-кто поговаривал, что он — самый жесткий и пронырливый сыскарь в стране. Если ты хоть раз переходил ему дорогу, то отвертеться от срока было практически нереально.
Разглядывая заключенных, которые подходили к его тележке с едой, протягивая тарелки, Мальте не мог сдержать усмешки. По большей части это были ледяные, бездушные подонки, обожавшие бахвалиться своими криминальными «подвигами» и тупостью полиции. В их глазах менты были просто мудаками и тряпками, которых можно разводить как лохов. А если кому-то и не везло попасться, виноват в этом всегда был кто-то другой.
Но почему тогда этот полицейский в камере 437 вызывал у них такой панический страх, что кто-то готов был выложить целый миллион за его смерть? Почему все на этой зоне знали, кто он, и шептались о нем, словно он — самый опасный хищник среди них? Это разжигало в Мальте нешуточное любопытство.
Те, кто жаждал смерти этого копа, гарантированно раздобудут ключ от его камеры, вот только Мальте понятия не имел, как именно. Он лишь догадывался, что ключ, возможно, уже лежит припрятанный в шконке у кого-то из бритоголовых и просто ждет своего часа, чтобы скользнуть в замочную скважину 437-й, дабы ночью они могли прирезать человека и забрать тот самый миллион, который изначально обещали Мальте.
«Хрен вам, ублюдки, я этого не позволю», — пообещал он сам себе, внимательно сканируя любое движение в тюремном продоле.
Вопрос заключался в том, как это предотвратить? Был ли среди вертухаев хоть кто-то, кому можно доверять? Мальте приметил, как надзиратель, которого все звали Амбарной Дверью (но звали его, кажется, Франк), опекал этого полицейского. Казалось, эти двое питали взаимное уважение друг к другу, так что если бы Мальте удалось улучить момент, он мог бы остановить лысых тварей, перекинувшись парой слов с этим толстяком.