Чтение онлайн

– Все шутите?

– Выход, выход!
– вскричала Маша.
– Я точно знаю - выход! Ну, где же Ванька? Его только за смертью посылать! Тормоз!

– Погоди, Маша, - Мироныч несколько успокоился, закурил.
– Не торопись. Выйти все успеем. Вопрос только - куда.

– Что значит - куда?
– вскинулась Маша, выставляя вперед огромный бюст.
– Куда нужно.

– А куда нужно?
– Мироныч лукаво улыбнулся.

– Вечно ты, Мироныч, все усложняешь, - Маша презрительно скривила толстые, ярко накрашенные губы.
– Проще надо быть, проще.

– Куда уж

проще!
– непонятно сказал Мироныч.

Послышались возбужденные голоса. Вместе с Иваном шли декораторы, осветители, гримеры. Замыкала шествия тетя Люба, уборщица, со шваброй. Впереди всех шагал Сергей, здоровенный детина с ломиком наперевес. Ломик в его руках казался иголкой.

– Ну-ка, разойдись!
– скомандовал он.

Сергей вбил ломик в щель, навалился всем телом. Дерево хрустнуло, и дверь распахнулась. Все подались вперед. Кто-то вскрикнул, кто-то вздохнул удивленно. За дверью была... кирпичная стена.

– Погодите, погодите, - бормотал Сергей, простукивая стену. Кирпич отвечал высоким звуком.
– Мощная стена, мля, - Сергей замахнулся и принялся долбить.

Все молча следили за ним. За кирпичом оказался еще один. Сергей сплюнул, отшвырнул лом.

– Глухо, - сказал он и непечатно выругался.

Постепенно толпа разошлась, оставив кучу штукатурки и тетю Любу, которая, подбоченившись, обозрела погром и начала ворчать:

– Ну вот, опять! Насорют, насорют, а потом все - шмыг!
– в кусты. А тетя Люба - убирай за имя. Вот молодежь пошла! Нехристи окаянные!

За Вадимом по пятам ходили Мироныч, Маша и Милочка. Милочка больше молчала, только глядела огромными глазами и хлопала ресницами.

– Ну что, что тебе сказал Режиссер?
– в сотый раз спрашивала Маша, напирая огромным бюстом.

Вадим с тоской заглядывал в ложбинку между грудей и в сотый раз отвечал:

– Похвалил.

Маша отмахивалась, Мироныч недоверчиво покачивал головой, стараясь, чтобы Вадим не заметил.

– Ну что пристали?
– Вадим сел на бутафорский пуфик, оглядел всех, обреченно вздохнул.

– Ты его видел?
– Маша приблизила лицо, Вадим скосил глаза, отвернулся.

– Не видел. Не видел. Только голос слышал.

– Так что он тебе сказал?

– Машенька!
– взмолился Вадим, приложил руки к груди.
– Ну разве не мог Режиссер меня похвалить? А? Разве я недостоин?

– Достоин, достоин, - встрял Мироныч. Он откашлялся и продолжал: - В самом деле, Маша, чего ты хочешь от Вадима? Беседа была конфиденциальная, и он не обязан посвящать нас.

– Не обязан, да?
– Маша скривилась, словно собирала расплакаться, но только шмыгнула носом, промокнула глаза микроскопическим платочком.
– Ну и не надо. Подумаешь! Завтра я тоже встану как истукан, буду молчать, а потом скажу, что мне сценарий не нравится. Посмотрим, что Режиссер МНЕ скажет.

– Маша, что вы!
– в один голос закричали Вадим с Миронычем.
– Не вздумайте!

– Это почему?
– опешила Строева.

– Ну...
– замялся Вадим, взглянул на Мироныча, но тот сделал вид, что занят сигаретой.

– Машенька, - послышался голос Милочки.
– Ты же

не маленькая девочка. И не профессиональная актриса. Тебя вышибут из сериала в два счета.

– Кто это меня вышибет?
– взревела Строева, уперла руки в боки и взглянула грозно.

– А Режиссер и вышибет, - сладким голосом проворковала Милочка.

– Сейчас опять подерутся, - шепнул Мироныч Вадиму.

Маша услышала, повернула к ним растерянное лицо.

– Я что, дурная актриса, да?
– она была готова заплакать.
– Нет, вы скажите, я дурная актриса, да? Ну, что же вы молчите?

– Машенька, - ненатуральным баритоном пропел Мироныч.
– Все это вздор! Хорошая актриса, дурная актриса - какая разница? Вас взяли в сериал. Вам дали приличную роль. Вы востребованы - что вам еще нужно? Никогда не спрашивайте у актеров - хорошо вы играете или плохо. Всегда наврут. Если плохо играете - пожалеют, если хорошо - наврут от зависти. Ступайте к себе. Успокойтесь, выпейте валерьянки.

– Пойдем, Маша, - сказала Милочка.
– Мироныч прав, не бери в голову. Вышибут, не вышибут. Меня тоже могут. Пойдем.

Она обхватила мясистые плечи Строевой и повела ее прочь.

– Мироныч, - сказал Вадим, когда девушки ушли.
– Что это такое Милочка сказала? Как это может быть - чтоб вышибли?

– А никак, - Мироныч весело пожал плечами.
– Как Безяева...

– Мироныч!
– ахнул Вадим.
– Как?! Так его Режиссер убил, что ли?

– А то! Скорее Сценарист.

– Сценарист... Он вообще - существует?

– Кто ж его знает?
– Мироныч улыбнулся.
– Как и Режиссер. По правилам должен быть.

– Ну хорошо, хорошо, пусть Сценарист. Но ведь не Безяева убили, а персонажа его!

– Как знать, как знать...

– Ну подумайте, подумайте, что вы говорите! Конечно персонажа! Как может быть иначе?

Мироныч помолчал минуту, потом тихо произнес:

– Он плохо играл. Ленился, забывал реплики. Помнишь?

– Ну, помню. Погодите! Я сегодня... Сделал вид, что забыл реплику. А потом вообще сказал, что мне сценарий не нравится. А? Меня тоже, что ли, убьют?

– Тебя - навряд ли.
– Мироныч погладил лысину.
– Ты хороший актер, парень, такими как ты не разбрасываются.

– Е мое, - прошептал Вадим.
– Это что, наказание такое, да?

– Наказание, Вадя, не в этом. Наказание, Вадя, в том, что мы здесь.

– А за что?!
– взвился Вадим.
– За что мы здесь?

– Эк ты спросил!
– Мироныч развел руками.
– Что полегче спроси. За что мы здесь... За то, что мы есть.

– Я пойду стену долбить, - нервно произнес Вадим.

Он встал, постоял немного, и снова сел.

– Хорошее дело, - одобрил Мироныч.
– Только вот тете Любе это не понравится. Ох, не понравится! Знаешь, а я, пожалуй, с тобой пойду. Помогу. Вдвоем веселее.

Они пошли к Экрану, оглядели дверь. Ломик лежал тут же, брошенный Сергеем.

– Взрывчатки бы, - задумчиво сказал Мироныч.
– Бабахнуть так, чтоб вдребезги! А?

– Где ее возьмешь, взрывчатку!
– Вадим махнул рукой.
– Пиротехников у нас нету. По сценарию не полагаются.