Второгодник
Шрифт:
— Похоже, вы пришли в норму. Ну-с, о чем желаете поговорить? — спросил я и подвинул к себе стопочку бумаги.
— О реформе, конечно. О подходах, о перспективах…
— Попробую ответить кратко. Если я правильно вычитал цели, которые озвучил на Пленуме Алексей Николаевич, а именно: повысить эффективность промышленности за счет предоставления предприятиям большей свободы, то предложенные методы достижения этой цели не из той оперы. Если же, на самом деле, цель попроще — создать предприятиям условия наибольшего благоприятствования, то тогда что-нибудь может и получиться. Что касается перспектив, то они крайне печальные — лет через пять реформы сдуются и все вернется на круги своя. К тому моменту энергии в
— Да, — Либерман подался вперед и приготовился биться. — Почему не из той оперы?
— Потому что понятия: план, прибыль и премия — относятся к микроэкономике, а цели реформы объявляются макроэкономические: рост ВВП, эффективность промышленности, решение социальных проблем. Другими словами, вы собираетесь стимулировать экономику на микроуровне, а результаты увидеть на макроуровне? Так не бывает.
— Почему не бывает? Предприятие — это основа экономики, это же очевидно. Поэтому именно их надо оживить для начала. Без этого все остальное бессмысленно.
— Оживление предприятий не ведет к автоматическому оживлению всей промышленности. Это, во-первых. Во-вторых, взвешенными планами, ориентацией на прибыль и денежной мотивацией вы, вероятнее всего, их не оживите. Однако об этом чуть позже. Давайте пока с целями разберемся. Чтобы добиться тех целей, которые вы декларируете, вам надо убедить участников процесса: работников, чиновников, партийцев — что ничто не сможет изменить выбранный курс, в том числе ни смена Косыгина, ни смена Брежнева. Надо кардинально изменить планирование, разделить его на стратегическое, которое выполняет Госплан, мини, которое выполняют министерства, и микро, которое выполняют предприятия, и при этом ни одна собака не должна вмешиваться в их планирование.
— Это как? Предприятие будет производить то, что захочет и сколько захочет? — воскликнул поражённый Либерман.
— Именно так. Государство, по идее, должно регулировать только виды деятельности. Они должны быть закреплены в регистрационных документах. Леспромхозу, например, будет разрешено производить что-то, связанное с выращиванием и переработкой леса.
— А как же согласовывать производство предприятий и отраслей и балансировать экономику в целом?
— Во всем мире эти вещи реализуются через рынок, но вам придется придумать какую-нибудь систему косвенных индикаторов. И хотя она по любому будет хуже рынка, но на безрыбье, как говорится…
— Вы предлагаете возврат к капитализму? — Либерман, наконец, понял, о чем идет речь и успокоился. Он знал все за и против этой темы.
— Нет, нет! Я предлагаю плановый капитализм или рыночный социализм — как вам больше нравится. Просто капитализм мы переросли, а к социализму даже близко не приблизились. Поэтому — только смесь.
Либерман задумался. Идея и название ему неожиданно понравились. Он почувствовал, что при такой постановке вопроса можно устранить натяжки и допущения его собственной концепции, которые он вынужденно делал, не имея возможности говорить открытым текстом.
Я прервал размышления Либермана:
— Но все это вторично. Дело в том, что экономика сама по себе не существует. Она вплетена в тугой клубок из разнообразных общественных процессов: политики, идеологии, социальной, национальной, демографической сфер. Все они существенно влияют друг на друг и не существуют обособленно. Тот, кто сказал, что экономика решает все — полный профан. Нельзя управлять каждым процессом в отдельности. В этом смысле развитие экономики, внедрение экономических преобразований — вещи принципиально не выполнимые. У психологов существует такой классический эксперимент, когда нескольким участникам предлагается, вращая две ручки, загнать шарик в лузу, но на движение шарика в равной мере
влияют и другие участники. Так вот с определенного количества игроков задача становится абсолютно нерешаемой. Искусство управления государством, или клубком процессов, или жизнью страны — это все одно и то же — состоит в том, чтобы сделать этот клубок гармоничным. Надо сбалансировать процессы, или, возвращаясь к психологическому эксперименту, игроки должны договориться о том, как они будут крутить ручки.В капиталистическом обществе эта балансировка осуществляется рынком. Пусть однобоко, пусть уродливо, но зато неизбежно и автоматически. Америка, например, может себе позволить выбрать Президентом страны полного идиота. Большинство жителей: коммерсантов, военных, политиков — этого даже не заметят, так слабо он влияет на ситуацию по сравнению с рынком. Карл Маркс, будучи гениальным экономистом, наступил на эти грабли, обосновывая идею управления государством исключительно через экономические рычаги. По его мнению, для полного счастья надо лишь сосредоточить всю собственность в одних руках и организовать разумное планирование. После революции, сосредоточив всю собственность в своих руках, гениальный Ленин быстро сообразил, что такой подход не работает, и мигом вернул рынок и частную собственность. На время, чтобы разобраться, что к чему, что не так, почему гениальные идеи гениального Маркса не работают.
У гениального Сталина не было времени изучать все это, надо было срочно готовиться к обороне. Для этого он построил жесткую, вернее, даже жестокую вертикаль управления и провел индустриализацию, развил до очень высокого уровня науку и образование. В итоге страна совершила небывалый, невообразимый скачок в своем развитии. К 1945 году мы стали второй сверхдержавой в мире, даже несмотря на гигантские потери в войне. Никто и никогда таких высот в такие сроки не достигал.
Либерман заерзал на стуле и перебил меня:
— Молодой человек, мы с вами ушли в сторону. Вам не кажется, что не стоит читать мне политинформацию?
— Хорошо! Вы спросили о перспективах экономической реформы. Я отвечу вам кратко. Ваши реформы — это попытка, имея в руках две вожжи, запрячь в телегу табун в тысячу голов. А вы спрашиваете о перспективах. Они примерно такие же, как в описанной ситуации.
— Что-то все очень безнадежно! Голые эмоции, — хмыкнул Евсей Григорьевич.
— По моему мнению, я приукрасил ситуацию. Думаю, если бы Ленин представлял себе, какой сложности задачу он собирается взвалить на страну, то, наверное, отказался бы от революции. Наша страна представляет собой табун с гораздо большим количеством голов. К тому же, Леонид Ильич — это не Ленин и даже не Сталин.
— Договорились!!! Слышал бы кто, о чем я с тобой говорю!.. — помолчав и взяв себя в руки, Либерман спросил — И что ты предлагаешь?
— К этому и подводил, но вы, услышав привычные для себя затасканные слова: общественные процессы, сбалансированное развитие и прочее, — по привычке отключили мозг, даже не вникнув в смысл сказанного.
— Ну, что, что делать-то? — прорычал Либерман.
— Начать строить социализм!!! Беда лишь в том, что ни вы, ни Косыгин, ни Брежнев не имеете ни малейшего понятия, что это значит, как это выглядит и что для этого надо делать.
— А ты знаешь? — сарказм заструился по столу от Либермана ко мне.
— Похоже наш разговор теряет смысл. Вам не нужна пища для размышления. У вас уже есть думка, и вы ее думаете. Вы спросили о перспективах реформ — я вам ответил. И ответил, почему думаю так, а не иначе. А вообще-то мне нет никакого дела до того, что вы там наверху затеваете. Пустое это все. Слава богу, хоть за идею СЭЗ зацепились. Хотя, скорее всего, получится Чудище Ужасное. Слишком много художников взяли в руки кисточки. Вот вам еще коньячок, вот лимончик — выпейте и езжайте домой.