Вторая попытка
Шрифт:
Ананич предложил своего агента в больнице - процедурную сестру, очень интересовавшуюся экстрасенсорикой. Поначалу Евгений обрадовался, но после знакомства с сестрой его энтузиазм несколько поутих: оказалось, что интерес к экстрасенсорике может сочетаться с полным отсутствием какого-либо интереса к эсперам. По мнению женщины, обитатели "Лотоса" вообще не обладали никакими особыми способностями - и следила она за ними лишь для того, чтобы лишний раз убедиться в этом! (Евгений удивился было, но сообразил, что дело в банальной зависти). Естественно, наблюдатель с таким настроем может заметить только нечто совсем уж из ряда вон выходящее - напрасная надежда, если имеешь дело с осторожной и скрытной командой эсперов...
Итак, помощь осведомительницы отпадала. Пришлось искать обходной путь. Здесь Евгению неожиданно повезло - в больнице недавно уволился
– Евгений поспешно позвонил в больницу, представился программистом и предложил свои услуги.
За результат Евгений не боялся. Что-что, а компьютеры он действительно знал! Теперь он мог перезнакомиться с персоналом, ненавязчиво побеседовать об эсперах, а главное - выждать удобный случай, чтобы незаметно (или заметно, если она окажется телепаткой и сразу "раскусит" его!) "протестировать" Марину. Самым тревожным моментом была возможная встреча с Сэмом, который знал Евгения, или с кем-нибудь из предполагаемых сильных телепатов. К тому же много сил отнимали ежедневные поездки в Серпен на местном автобусе, который долго петлял по опасным извилистым серпантинам. Ананич почему-то не позволил Евгению брать служебную машину, хотя год назад никаких проблем не возникало. Но и это не насторожило Евгения - в конце концов, в здешних горах от машины толку мало, тут был бы куда более уместен небольшой вертолет...
Несмотря на все эти проблемы, Евгению вскоре удалось познакомиться с Мариной. Это оказалось неожиданно легко - девочке польстило внимание "взрослого". После нескольких малозначительных фраз Евгений перевел разговор на компьютеры, и здесь буквально расцвел, используя все свое красноречие. Ему ничего не стоило пробудить в Марине интерес к новым играм, только что привезенным из столицы, ну а остальное было делом техники. Все было давно подготовлено к эксперименту: датчики замаскированы в клавиатуре и оттестированы, соответствующие ситуации и "провоцирующие" вопросы заготовлены заранее...
Через час наигравшаяся до изнеможения Марина вежливо попрощалась (глядя при этом почему-то не на Евгения, а на экран) и удалилась, а он почувствовал себя как выжатый лимон. Все удалось блестяще, задание было выполнено, причем Марина, скорее всего, даже не узнает Евгения при следующей встрече: от сегодняшнего вечера она запомнила знакомство не с ним, а с "виртуальной реальностью"...
На следующий день Евгений быстро закончил работу с настройкой компьютеров, собрал "шпионскую" аппаратуру, получил неожиданно большой гонорар и окончательно вернулся в Сент-Меллон писать отчет. Материала было более чем достаточно: телепатической проницательности на неожиданные заминки в беседе нет, электромагнитное поле рук не выше среднеэсперского для телекинеза явно недостаточно, остаются варианты: ясновидение или предсказание. Но для предсказателя слишком "объектно ориентирована", нет обычной для них рассеянности в словах и поступках. А вот излучение атомов с пальцев, характерное для "чтения по предметам", присутствует, хотя и очень незначительное. Вывод: с вероятностью 80% - развивающееся ясновидение!
С этим результатом счастливый Евгений отправился к Ананичу - и совершенно неожиданно получил по ушам! "Да, конечно, работа замечательная, не спорю, - спокойно сказал тот, бегло проглядев отчет.
– Но не кажется ли вам, молодой человек, что вы немного увлеклись? Ваша задача - научиться работать с агентурой и получать навыки куратора, а не шпиона! Представьте, если я буду тратить столько сил на каждого эспера, останется ли время на все остальное?.."
Евгений вспылил, чего с ним давно не бывало. "Ну и что я должен был делать?
– возмутился он.
– Если ваша медсестра тупа, как калоша, и помощи от нее никакой?" К его удивлению, Никлас спокойно ответил, что после неудачи с осведомителем требовалось объявить задачу "отложенной во времени". Другими словами, скинуть ее на кого-нибудь другого! И это после того, как он настойчиво подчеркнул особую важность задания! В общем, Никлас резко упал в глазах Евгения - просто поразительной оказалась столь неожиданная косность, нетребовательность к агентуре и просто откровенная лень.
А второе задание еще более укрепило его презрение к куратору: требовалось установить, является ли эспером один сент-меллонский астролог, по поводу которого у Евгения еще год назад возникали серьезные сомнения. "Как, неужели вы это до сих пор не
выяснили?!" - не сдержался Евгений, на что Ананич не очень убедительно отговорился занятостью...Навестив астролога под видом клиента (таинственная эффектная обстановка, среднего качества компьютер, мрачный помощник-вышибала и несколько псевдомистических приемов), Евгений окончательно убедился: вранье, никакого чутья к будущему нет и не было! Но заверения, основанные на одной только интуиции, Ананича не удовлетворили: ситуация этически сложная, требуются доказательства... "Вы же проверяли Марину Ким? напомнил он.
– Вот и повторите то же самое... Только на этот раз, пожалуйста, через агентов! В конце концов, это одно из основных требований к вашей работе: вы должны уметь работать с людьми, а не соваться сами во все дырки..."
Работать с осведомителями оказалось более чем неприятно. В институте Евгения учили как раз наоборот - не очень доверять вольнонаемным агентам. Обычно ими становились либо романтические личности, недоигравшие в детстве в шпионов - от этих еще мог быть какой-то толк, - либо неудачники, для которых плата за осведомительство была хорошим приработком, а само осведомительство - неплохим и нетрудоемким развлечением. Предоставленная Никласом троица была явно из последних. Евгению стоило изрядного труда заставить их отнестись к задаче серьезно: привыкшие к легкой и непыльной работе люди очень не хотели репетировать "компрометирующие ситуации", запоминать необходимые вопросы, а тем более изучать незнакомую аппаратуру.
Ананич внимательно следил за работой Евгения, иногда вмешивался: в отличие от "студента" он хорошо знал, как обращаться со своей агентурой бесцеремонным напоминанием о деньгах, а иногда даже простым окриком. Евгений вынужден был признать, что это неплохо действует! Через несколько дней дело наконец сдвинулось с мертвой точки, и он с нетерпением ждал, когда наконец разоблачительный эксперимент (совершенно бессмысленный с его точки зрения, но раз начальство так настаивает...) будет проведен.
Увы, эксперимент провести не удалось. Доказательства не пришлось искать, они сами нашли Евгения - как-то поздно вечером, подходя к дому, он увидел расположившуюся на скамейке весьма агрессивно настроенную компанию парней, одного из которых узнал: помощник астролога...
Евгений отделался битой физиономией, но практику пришлось прервать. Ананич посочувствовал ему, однако был непреклонен: "Нельзя допускать такие промахи. Откуда лже-астролог узнал о готовящейся проверке? От агентов? Несерьезно, молодой человек! Неужели люди, чей доход прямо зависит от СБ будут провоцировать нападение на ее сотрудников? При том, вы завтра уедете, а им здесь жить... И тем хуже, что вы даже не поняли, когда именно выдали себя. Подозреваю, что с вашей склонностью к самодеятельности вы слишком часто бывали у этого шарлатана... Нет? Ну, значит просто были слишком настойчивы в расспросах, и это насторожило его, натолкнуло его на определенные выводы..."
Евгений вяло оправдывался, говорил, что был у астролога только раз и вел себя вполне стандартно, а в голове снова и снова вертелся проклятый вопрос: "Ну в самом деле, где? Когда?! Как он узнал?!" Ответа не было, да он уже и не мог помочь - практика была безнадежно сорвана. "Беспрецедентная неосторожность, - написал в отзыве Ананич.
– Плюс полное неумение работать с людьми."
Возвращение в столицу запомнилось тогда Евгению как один сплошной кошмар. Всю дорогу он безуспешно пытался разобраться в случившемся. После такого провала вполне могло последовать отчисление из института и тогда прощай СБ! А Евгений уже не мог представить себе другой жизни - без напряженной исследовательской работы, с ежедневными маленькими открытиями и разочарованиями, с постоянным движением вперед...
Кто мог ему помочь? После некоторых размышлений Евгений решил встретиться с заместителем директора СБ Яном Веренковым. Веренков преподавал в институте психологию восприятия, был весьма незаурядным и признанным исследователем, но при этом отличался редкой открытостью и доступностью в общении. У него всегда можно было получить квалифицированную консультацию или просто совет, а в совете старшего Евгений сейчас нуждался, как никогда!
Оказалось, что Веренков уже знал о случившемся в Сент-Меллоне. Впрочем, он внимательно, ни разу не прервав, выслушал самоуничижительный и чересчур эмоциональный рассказ. Потом откинулся на спинку кресла и спокойно, словно на семинаре, начал разъяснять потрясенному Евгению, что же с ним произошло на самом деле...