Чтение онлайн

Запомни свои слова, Янро. Ты обещал.

Я не обещал.

Покачав головой, я отмела все его попытки отказаться от своих слов, и дракон покорно согласился, в конце концов, пусть и неохотно. Видимо, ядовитый свинцовый сон без движения прельщал его больше, чем возня с человеческими детьми.

Ты права, это яд, от которого очень сложно отвыкнуть. Даже разговаривая с тобой, я иногда ощущаю эту тяжесть в висках и веках. Снова хочется уснуть на долгое время, отстраниться от жизни, что бурлит вокруг. Но если появляется пара Всадник и Иной, то

она обязательно сделает что-то полезное.

Обязательно?

Конечно, иначе зачем Древние оставили бы эту закономерность? Зачем существовали бы Иные и люди, обладающие Динео, если бы они не приносили пользу миру? Это все равно, что лошади, которые не возят на спинах людей, а скачут рядом за компанию.

Мне было приятно, что он привел аналогию из моего мира, а не из своего. Это каким-то образом еще больше сблизило нас.

Тебе нужно хранить для себя хоть какую-то часть своего сознания. — Ворчливость принадлежала его возрасту. — Просто перестань быть распахнутой настежь, открытой будь.

Я затравленно глянула в его сторону, словно была забитой собакой, мне не нравились постоянные загадки, и я когда-то надеялась, что Первый Свет избавит от этого, а не прибавит еще кучу подобных вопросов. Но сознание напряженно билось в моей голове, пытаясь следовать совету. Я была либо распахнутой полностью, либо абсолютно закрывалась от него, вызывая драконье раздражение. Никак не выходило отыскать идеальное равновесие, и Янро усмехался, утверждая, что я похожа на своего принца. Я вспыхивала и бросалась на задние с еще большим рвением.

Спина неприятно затекла, и я слабо пошевелилась, вспомнив, что это надо делать. Дракон виновато опустил голову — он мог провести без движения почти год и невольно прививал свои привычки моему телу. Ощутив боль затекшей мышцы и приток крови, который приятно согрел кожу, я наконец наткнулась на тот островок равновесия. У меня получилось спрятать самое сокровенное от всевидящего ока Янро, но при этом оставлять место для него в своем сознании.

Хорошо, а то мне надоела эта стыдливая краска на твоих белых щеках.

От этого замечания я в очередной раз покраснела, услышав злобное шипение, которое исходило от самого дракона, а не от его сознания в моей голове. Удивительно, ведь он тоже обладал телом! Я ненамеренно улыбнулась, замечая за собой очередную глупость.

Чему это ты там скалишься, Страстная?

Я не обратила внимания на его замечание, поглаживая большими пальцами ровную чешуйку. Металл приятно теплился под этим прикосновением, возникало впечатление, что он просто нагрелся от солнца, лучи которого серебрили бока дракона долгие годы.

Просто для тебя я живой.

Пораженно отметив, что его дыхание размеренно разносилось отчетливым звукам в моем сознании, что я чувствовала тепло, гибкость его чешуи, что он действительно не походил для меня на кучи мха, как первый дракон у оврага.

О, он слишком стар, чтобы заводить самку и уже потерял своего Всадника. Люди, знаешь ли, не вечны.

Я отчего-то усмехнулась этому замечанию потому, что приписала его себе. Мог

ли Янро задумываться, что когда-нибудь потеряет меня? Конечно. Но дракон только что обрел свою Всадницу, так что не позволял демагогии разрастись в своей душе, пресекая всяческие попытки гадких сорняков сомнений пустить корни.

Даже Иные не вечны, Страстная. Ничто в этом мире не вечно, как и сам мир. Когда-то были Древние, теперь их тоже, наверное, нет.

Кого ты называешь Древними?

Первых Богов.

Моя глупость поражала сознание Первого Света, который считал это действительной очевидностью, которую должен знать даже самый маленький человеческий ребенок.

Дарк и Лайт?

Да, вы их так называете. Для Иных они Древние. Они оставили нам законы, которые мы соблюдаем, дали знания первым драконам, крутанули колесо судьбы, что и сейчас безостановочно вращается.

Как закон, запрещающий Иному любить Всадника?

И тебя поучали этой глупой историей одного недалекого дракона и его Авлонги? — Пренебрежение так и сочилось в его словах.

Он еще жив?

Кто?

Золото, который полюбил Светлистую.

Отчего ему быть мертвым? Вон там греет свои гнилые кости. — Янро качнул головой в сторону восточной части равнины, мое зрение едва различило золотящуюся точку. — Он ошибся, а всем мы должны платить.

Он нарушил закон.

О, ерунда! Ему хотелось рвать и метать, я чувствовала это кожей. — Он просто выбрал Авлонгу, которая никогда бы не сумела полюбить Иного. Она любила только себя. Древние ее наказали, а Всадники раздули из этого душераздирающую историю. Оттенок какой-то неудовлетворенности сквозил в его мыслях. Я сам помню, как мы скрещивали два своих рода. Иначе откуда появились бы вы, Всадники, с магией Динео и те люди, что владеют другим видом?

Мы ваши потомки?

О, Страстная, не будь такой глупой! Конечно. Ну, а теперь Всадники смертельно боятся любить драконов, и так раса прекратила свое существование, оставив за собой лишь потомков. Если так и пойдет, то вряд ли некоторые Иные когда-нибудь дождутся своих Всадников.

Но как это… возможно?

Дракон не ответил, раздраженно дернув хвостом, который опустился всего в нескольких дюймах от меня. Я испугалась, хотя и понимала, что Иной не посмеет причинить мне боль.

Просто это глупо! Как они родятся, эти люди? Никак. Только остается уповать на память крови, что хранит в себе эти магии, хотя… я начинаю сомневаться.

Но я здесь.

Ты здесь.

Он был рад, что все-таки дождался свою Всадницу, но Янро искренне сочувствовал тем, кто будет проживать свои дни в одиночестве, или вообще не родиться потому, что судьба не отыщет похожей нитки среди людей для гобелена его жизни.

Тогда драконы исчезнут. И это еще страшнее, чем любовь Иного к Всаднику.