Время любви
Шрифт:
— Интересно, явится ли Винченцо на нашу встречу? — поделился Марк своими сомнениями с женой.
Фрэн удивленно подняла брови. Марк почти никогда не вспоминал о войне.
— Думаешь, забудет?
— Не представляю себе. — Он пожал плечами, лицо его напряглось. — Честно говоря, я ведь почти его не знаю.
Фрэн искоса взглянула на мужа, а он зажег сигарету и сделал глубокую затяжку.
— Знаешь, Винченцо называл меня Марко. — Губы его сжались. — Все в полку называли меня Марко, а меня это страшно раздражало.
Фрэн хотела спросить, расстроится ли он, если Винченцо
Выдержав паузу, Фрэн сказала:
— А я была бы рада, если бы этот Винченцо забыл о вашем уговоре.
— Он не забудет, Фрэн, — тихо отозвался Марк.
Она положила ладонь на колено мужа.
— Устроим себе второй медовый месяц, дорогой. Будем наслаждаться друг другом.
— Продленный медовый месяц, — поправил он.
— Ну хорошо, — мягко согласилась Фрэн. — А сейчас я немного вздремну, ладно? Хочу хотя бы на время отвлечься от мысли, что я — мать четырнадцатилетнего парня и девочки, которой уже двенадцать.
Марк улыбнулся.
— У нас чудесные дети. Давай, милая, поспи.
Откинувшись на спинку высокого кресла, Фрэн закрыла глаза. А на Марка снова нахлынули воспоминания о прошлом — совсем как тогда, когда он только вернулся домой с фронта. Марк давно приучил себя не думать о том страшном времени. Так или иначе, все осталось позади.
И все же он летит на другой конец света затем, чтобы повстречаться с человеком, с которым ни за что на свете не стал бы водить компанию при других обстоятельствах. Словно подчиняется какой-то стихийной силе, словно у него нет иного выбора.
Фрэн решила поехать вместе с ним. Зная, какое значение муж придавал этой встрече, она отправила детей к своим родителям, чтобы те проводили их в летний лагерь. Они с Марком намеревались провести месяц в Европе, в том числе одну неделю в Риме. И хотя в Европу они наезжали чуть ли не каждый год, от Рима старались держаться в стороне.
Бросив взгляд на мирно спящую жену, Марк вдруг подумал, что втайне тоже надеется, что Винченцо не явится на свидание.
Когда супруги приехали в Рим, они сделали все, что обычно делают туристы в Вечном городе, даже бросили монетки в фонтан Треви. Возвратившись в отель, справились о сообщениях, но таковых не оказалось. На следующий день Рим в десятый раз отмечал годовщину своего освобождения, и Картрайты отправились на торжественную мессу в собор Святого Петра.
К концу второго дня их пребывания в Риме, хотя от Винченцо все еще не было никаких вестей, Марк полностью оделся и приготовился к выходу. Когда он завязывал шнурки на ботинках, раздался стук в дверь.
— Я из бюро обслуживания, синьор Картрайт.
— Мы ничего не заказывали, — отозвалась Фрэн.
В следующую секунду дверь отворилась, и официант вкатил в номер белоснежный сервировочный столик.
— Небольшой подарок от синьора Парзини. Он передает вам привет и… — начал вошедший.
— Ничего себе! Винченцо проявляет недюжинную изобретательность, — усмехнулся Марк. — Решил показать изысканный вкус.
—
Синьор Парзини тоже остановился в этом отеле? — на ломаном итальянском спросила Фрэн.— Прошу прощения, но синьора Парзини сейчас нет в Италии, — по-английски ответил официант.
— Его нет в Италии? — не веря своим ушам, переспросил Марк.
— Еще два дня назад он был в Риме и жил в этом номере. — Официант широким жестом обвел комнату. — Но, к сожалению, ему пришлось по неотложному делу выехать в Соединенные Штаты.
Заметив, что Картрайты обменялись недоуменными взглядами, официант продолжил:
— Последние два года синьор Парзини был одним из самых значительных постояльцев нашего отеля. А это шампанское он выбирал для вас лично. «Лэнсон» 1933 года, по-моему.
— Действительно, «Лэнсон» 1933 года, — сухо подтвердил Марк. — Мы с синьором Парзини пили это шампанское десять лет назад.
Как только официант удалился, Фрэн посмотрела на мужа.
— Что за невыносимый тип! — заявила она.
— Кто? Официант?
— Да оба, — усмехнулась Фрэн. — Я даже рада, что этот твой Винченцо уехал.
— Признаться, я тоже. — Марк засмеялся. — Прежде чем открою шампанское, давай посмотрим, что там в записке. Ты не против?
— Что ты! Я просто умираю от нетерпения узнать, что он тебе написал.
— «Тысяча извинений, дружище. Давай отложим нашу встречу на 1964 год — в то же время, на том же месте. С сердечным приветом, Винченцо».
— «С сердечным приветом»! Терпеть не могу эти слова, — безразличным тоном бросила Фрэн.
— Знаешь что? — медленно улыбнулся Марк. — Давай поужинаем прямо в номере, а? Шампанское и икра у нас есть, а еще закажем все, что твоя душенька пожелает.
— А у меня другое предложение. — Фрэн подошла вплотную к мужу и закинула руки ему на шею. — Икра и шампанское будут чуть позже. Как тебе такая идея?
Следующие четыре дня они провели вместе, ни на минуту не расставаясь. На пятый Фрэн покинула Марка, чтобы посвятить себя женским делам — она собиралась посетить модный косметический салон «Ева», чтобы сделать новую стрижку, маникюр и массаж, обновить макияж — словом, почистить перышки.
Им было очень хорошо вместе; днем и ночью они наслаждались друг другом. Но сейчас, будучи предоставлен сам себе, Марк обрадовался и решил посетить ту церковь, о которой вспоминал вот уже десять лет.
Сама церковь, к сожалению, оказалась закрыта. Чтобы войти, требовалось специальное разрешение. Отвыкший от бюрократических препон, Марк забыл заранее заказать пропуск.
На протяжении всех этих лет они с отцом Доннелли обменивались рождественскими открытками, поэтому Марк был в курсе, что добрейший священник решил не возвращаться в Ирландию. Почему-то Марк был твердо уверен, что отец Доннелли знает подробности о жизни Сесилии.
И вот теперь, находясь в нескольких метрах от жилища старца, Марк ощутил полудетское возбуждение от одной только мысли, что сейчас у него появится реальная возможность спросить о ней. На губах мелькнула виноватая улыбка. Фрэн всегда укоряла Марка за излишнюю романтичность и, по всей видимости, была недалека от истины.