Чтение онлайн

После прихода к власти Батисты казарма была опоясана высокими стенами с пулеметными вышками и блокгаузами, придававшими ей вид неприступной цитадели в самом сердце города, — недостаточно прочной, чтобы выдержать артиллерийский обстрел, но вполне способной противостоять выступлениям революционных групп, оснащенных легким оружием.

В 1953 году здесь дислоцировался 1-й полк имени Антонио Maceo, один из десяти, входивших в состав батистовской армии. Крепость имела форму неправильного треугольника, две стороны которого примыкали к улицам Пасео-де-Марти и Тринидад, а третья — к Центральному шоссе. С внешним миром казарма сообщалась с помощью четырех сторожевых постов: пост № 2 выходил на Пасео-де-Марти, пост № 3 — на Тринидад, пост № 4 — на Центральное шоссе, пост № 5 — на Пасео-де-Марти как раз напротив дома, где жил командир полка. Пост № 1 — внутренний — располагался

рядом с караульным помещением. На каждом посту несли дежурство три человека, в самом же городке насчитывалось около четырехсот солдат и офицеров. На крыше были установлены тяжелые пулеметы. Вокруг казармы размещались военный госпиталь, городская больница, Дворец правосудия и упоминавшийся выше дом командира полка полковника Альберто-дель-Рио Чавиано.

В состав штаба полка имени Maceo входили: заместитель командира полка майор Андрее Перес Чаумонт, инспектор полка майор Рафаэль Моралес Альварес, адъютант командира капитан Мануэль Агила Хиль, капитан Хуан-де-Дьос Руис, лейтенанты Гонсалес Альфонсо, Теодоро Рико и Анхель Мачадо и, наконец, начальник разведывательного отдела капитан Агустин Лавастида — он не входил в подчинение командира полка и имел отдельную канцелярию на третьем этаже. В состав военного гарнизона Сантьяго входили также полицейские силы под командованием майора Хосе Искьердо Родригеса и 18-й эскадрон сельской жандармерии, возглавляемый лейтенантом Педро Сарриа Тартабуль, одним из немногих офицеров в армии, закончивших военное училище и Гаванский университет.

5 часов утра. Город погрузился в предутреннюю тишину; только-только угомонились его шумные обитатели, утомленные долгой карнавальной ночью. Запоздалые торговцы, сонно позевывая, запирали свои заведения и расходились пустынными улицами, замусоренными разноцветным серпантином, бумажными стаканчиками, остатками еды.

Душный воздух был насыщен целым букетом запахов, напоминавших о празднике: пахло жареной свининой, кукурузными пирогами «тамалес», пряной козлятиной, печеными бананами. На тротуарах громоздились ящики с бутылками из-под пива, растекались лужами глыбы льда. Город казался доведенным до изнеможения живым существом, постепенно угасавшим в рассветных сумерках.

Рядом с казармой Монкада в просторном доме, построенном в стиле «бунгало», спал безмятежным сном полковник Альберто-дель-Рио Чавиано, командир 1-го полка.

В этот поздний — или, правильнее сказать, — ранний час было и немало тех, кто бодрствовал. В двух кварталах от Монкады городская больница Сатурншю Лаура светилась огнями дежурного отделения, где медсестра отгоняла сон, беседуя с дежурным врачом. По соседству с больницей во Дворце правосудия мучился бессонницей, привалившись на деревянной скамье, полицейский Хенаро Кинтана. С нетерпением ждали смены караула часовые пяти сторожевых постов Монкады. В 17 километрах от Сантьяго, чуть в стороне от фермы «Сибоней», спокойно похрапывал в небольшом домике ее владелец Рафаэль Нуньес. На самой же ферме в это время никто не спал — здесь съехавшиеся со всех концов острова люди завершали последние приготовления к штурму казармы Монкада.

Варадеро, полдень. Проведя несколько часов на своей роскошной вилле, Батиста решил перебраться на яхту, пригласив с собой гостившего здесь главного редактора «Майами Геральд» Джорджа Бибса. Удобно устроившись в шезлонгах на кормовой палубе, Батиста и Бибс неторопливо беседовали, в то время как яхта медленно скользила по лазурным водам вдоль зеленеющего сосновыми рощами побережья. Слушая Батисту, Бибс обдумывал ближайший выпуск своей газеты, на страницах которой он собирался опубликовать интервью с кубинским диктатором. По палубе бесшумно двигались стюарды, разнося прохладительные напитки, чуть поодаль матросы драили медные поручни.

— Генерал, как вы расцениваете нынешнюю политическую обстановку на Кубе? — спросил Бибс, пытливо глядя в глаза диктатору. — Что вы думаете о возможности революции в вашей стране?

— Мои враги, — ответил Батиста после небольшой паузы, — предрекают революцию с того самого момента, как 10 марта 1952 года я взял бразды правления в свои руки. Распространяя подобные слухи, они пытаются дестабилизировать обстановку в стране и подорвать доверие к моему правительству. В настоящее время я исключаю возможность сколь-либо серьезного выступления. — Батиста помолчал, затем снова заговорил, повысив голос: — Революция может произойти лишь при условии, если ее поддержат широкие народные массы. Я абсолютно уверен, что армия, военно-морской флот, полиция я весь народ стоят на моей стороне.

— А

как вы относитесь к слухам о том, что в Мексике на Юкатане формируется армия, готовящаяся к вторжению на Кубу? — спросил Бибс, покосившись на военный самолет, круживший над яхтой.

— Для вторжения необходимо иметь соответствующие базы, корабли, людей. Как известно, в Соединенных Штатах у моих противников нет ничего этого, страны же Центральной Америки не испытывают ни малейшего желания ввязываться в конфликт с Кубой. Наши позиции в стране прочны как никогда. Всякое вторжение было бы чистейшим безумием. — Батиста повернулся и рукой указал на горизонт, где виднелись очертания военного корабля. Диктатор довольно улыбнулся. — Как видите, мы неплохо защищены. Кстати, на моей яхте тоже имеется кое-какая артиллерия — она хорошо замаскирована, — а также персонал, обученный обращению с ней.

— Генерал, имеете ли вы сведения о том, что ваши противники готовят на Кубе запасы оружия?

— До настоящего времени никаких запасов не обнаружено, хотя мне известно, что мои враги тратят за границей огромные суммы на закупку вооружения. Пока несомненно одно — если и произойдет какое-либо выступление, оно будет инспирировано доктором Карлосом Прио. [29]

Хесус Монтане, вместе с которым ехали в Сантьяго Габриэль Хиль и Эрнесто Гонсалес, познакомился с Фиделем 1 мая 1952 года на митинге, устроенном на кладбище Колумба в память Карлоса Родригеса, рабочего, убитого в годы правления Прио лейтенантом полиции Рафаэлем Салас Кависаресом. Их знакомство вскоре переросло в тесную дружбу, положившую начало совместной революционной деятельности этих двух людей. Фидель и Монтане организовали со временем выпуск подпольной газеты «Обвинитель». Монтане сыграл важную роль в создании революционной организации, являлся членом ее руководства, Когда Фидель спросил, кто хочет участвовать в нападении на пост № 3, Монтане сделал шаг вперед. Вот как он вспоминал о тех минутах:

«В четыре часа утра 135 человек, среди них две девушки, собрались в полной готовности на ферме «Сибоней», в пятнадцати минутах езды от Сантьяго. Все были переодеты в военную форму и получили оружие. Фидель отдал последние указания, и в пять часов десять минут мы выехали в направлении Монкады». [30]

На рассвете 26 июля длинная вереница машин двигалась по шоссе в сторону казармы Монкада, расположенной в 17 километрах от фермы «Сибоней». В каждую автомашину втиснулось восемь-девять человек. Кто-то не упускал случая пошутить, другие сидели молча с серьезными лицами. В первых двух машинах находились те, кому предстояло под руководством Абеля занять городскую больницу, — всего около двадцати человек, из которых в живых останется лишь один, артемисец Рамон Пес Ферро.

Повстанцы, сидевшие в третьей машине, — среди них был Рауль Кастро — должны были захватить Дворец правосудия. Никто из них не погибнет, лишь Хосе Рамон Мартинес будет убит несколькими годами позже при высадке с «Гранмы». Следом ехали те, кому предстояло атаковать непосредственно казарму Монкада. Эту часть колонны возглавляла машина с добровольцами, вызвавшимися захватить пост № 3. В ней находились: Марреро, Гитарт, Монтане, Тасенде, Рамиро Вальдес, Флорес Бетанкур, Пепе Суарес и Кармело Ноа. Овладев постом, они должны были поднять цепь, перегораживавшую въезд, чтобы пропустить внутрь основные силы повстанцев.

Затем ехал «бьюик», управляемый Фиделем Кастро. Далее следовали машины, за рулем которых сидели Борис Луис Сайта Колома, Эрнесто Тисоль, Оскар Алькальде, Эктор-де-Армас, Фернандо Ченард, Хильдо Флейтас, Хосе Понсе, Сиро Редондо и Оскар Кинтела. Сразу же после выезда с фермы у машины Бориса Луиса спустило колесо, и все пересели в автомобиль Тисоля.

Колонну замыкала машина, в которой находились Айдее, Мельба, поэт Рауль Гомес, доктор Марио Муньос и его земляк Хулио Рейес. Девушки всю дорогу молчали. Годами позже Айдее вспоминала: «На протяжении всего пути в Монкаду я думала о доме, о дне, который скоро наступит, о том, что с нами будет».