Возвышение
Шрифт:
А музыка всё нарастала, как и желание. Ещё две девушки справа набросились на молодого парня, вокруг происходила какая-то вакханалия. Мысли в голове начали путаться, и Том не выдержал, поддавшись всеобщему настрою. Он подошёл сзади к Луне и обхватил её руками, сжав упругие груди. Девушка издала слабый стон, и повернулась, впившись в губы Волка поцелуем.
По залу прошлись обнажённые служанки с кадильницами. Зал наполнялся дурманящим ароматом. В какой-то момент Тому показалось, что всё это как-то странно, но потом Луна начала ласкать его ниже пояса, и сознание просто отключилось. Осталось одно лишь желание. Её
— О, Томас! — она назвала его настоящим именем, но он пропустил это мимо ушей.
Ещё несколько толчков, и Луну затрясло от оргазма. Чьи-то руки легли на плечи Волка, он повернулся и слился в поцелуе с темнокожей служанкой. Он не помнил, как оказался на камнях, и Луна села на него сверху, а ван-гуанка начала ласкать её поцелуями. Вокруг творилось нечто невообразимое! Том мельком увидел Чжао, который трахал какую-то канайку в воде. Баки и ещё какой-то северянин по-очереди развлекались со светлокожей девицей. Потом две ван-гуанки повалили Луну рядом и принялись ласкать. Девушки переплелись друг с другом, целуясь в порыве страсти. Их руки гуляли по телам друг-друга, даря блаженство.
Следующее, что помнил Том, как лежал на темнокожей девушке, входя в неё до предела, а Луна стояла рядом на четвереньках и целовала его в губы. Вторая девушка позади наёмницы проникала в неё двумя пальцами. Потом Волк снова овладевал Луной, и когда та затряслась от очередной волны удовольствия, упав вперёд, излился в подставленный ротик одной из служанок.
Наёмница приподнялась на локтях и осмотрелась. Её разум был затуманен, а волны удовольствия накатывали одна за другой. Она чувствовала слабость, ноги дрожали, но желание было сильнее её. Уставший Баки вылез из воды и рухнул рядом, расплывшись в довольной улыбке, и Луна, повинуясь позывам плоти, подползла к нему и начала ласкать.
— Что я делаю? Это безумие! — мелькнула мысль, но язык рыцаря проник в её лоно, и разум полностью очистился.
Она выгнулась, буквально оседлав лицо Бакстера, а второй рукой поглаживала его ствол. Когда Волк увидел эту картину, что-то в его сознании вдруг пробудилось. Он посмотрел вниз на незнакомку, которую трахал, держа за ягодицы и отстранился. Происходящее не укладывалось в голове. Всё это было неправильно.
— Луна, — вяло сказал он, удивившись своему голосу.
Девушка с трудом оторвалась от фаллоса рыцаря, причмокнув, подняла голову и туманным взором посмотрела на Волка:
— Да, милый… Иди ко мне. Я тебя тоже приласкаю. Скорее… Ах!
Баки довёл её до оргазма языком, и Луна яростно начала двигать руками по его мужскому естеству. Рыцарь издал стон, и его семя потекло по рукам наёмницы, которая вдруг радостно засмеялась. Том никогда раньше не видел её в таком состоянии, и это почему-то вызывало в нём не злость, ревность или разочарование. Он возбуждался ещё сильнее. Так сильно, что он излил свои соки на личико, губы и грудь Луны, едва она к нему прикоснулась. Разум снова поплыл, женские руки ласкали пресс Тома, а Луна облизывалась, смеясь. В голове не осталось ничего, кроме назойливого гула, который постепенно усиливался, словно какой-то зов.
— Том! Томас, сука! Очнись, Том!
Сил
двигаться не оставалось, Волк пошатнулся и упал в воду. Она попала в уши и заглушила стоны, вздохи и звуки музыки, которые разносились по залу. На их фоне зов стал гораздо громче.— Волк! Это я, Корвус! Прекращай меня игнорировать! Ну, же, мужик, очнись! Это ловушка!
“Какой Корвус? Какая ловушка? О чём он?”, — вяло пронеслось в голове.
— Ах, какой Корвус, значит? Я тебе хер отклюю, паскуда, если ты сейчас же не придёшь в себя!
Том поднялся и осмотрелся, стараясь хоть что-то сообразить. Многие люди вокруг, включая Чжао, уже лежали без сил, а Баки трахал счастливо повизгивавшую служанку, которая при этом ласкала извивающуюся Луну языком между ног.
— Том, не смей отключаться!
Голос. Этот голос казался неестественным, неправильным. Он не принадлежал никому из присутствующих, выбивался из общей картины и мешал. Но именно за этот голос Том мысленно ухватился, стараясь отогнать все прочие чувства, мысли и эмоции. Голос пытался сказать что-то важное.
Разозлившись на то, что не может его понять, Волк набрал в лёгкие побольше воздуха и снова нырнул.
— Корвус! Я тебя слышу! — мысленно сказал он.
— Слава яйцам! Это ловушка, Том! Ты был одурманен, все эти люди находятся под наваждением! Я не могу выбраться из сундука, он блокирует магию. Погаси факелы, и тогда я зачерпну через тебя достаточно силы, чтобы разрушить оковы!
— Сделаю!
Разум Волка прояснялся с каждым словом, он вдруг осознал, что произошло, и внутри затрепетала ярость.
Вынырнув, Том собрал побольше сил и создал мощный порыв ветра. Он пронёсся вдоль стен, задувая факелы, и зал купален погрузился в кромешную тьму. Энергия хлынула в тело Тома, окончательно разрушая наваждение, и он вдруг отчётливо услышал:
— АПОСТОЛ! ОСВОБОДИЛСЯ?
Факелы вспыхнули вновь и ярче прежнего. Подпитываемое магией красное пламя стало разгораться сильнее. Том огляделся по сторонам. Всё было затянуто дымом от кадильниц, последние, остававшиеся в сознании люди, попадали на камни без сознания, а голос неизвестного существа стал ещё громче.
— ТОГДА Я РАЗБЕРУСЬ С ТОБОЙ САМ! — стены пещеры затряслись от разнёсшегося эха.
Пламя факелов усилилось ещё, кроваво-красный свет достиг самого потолка, и то, что Волк там увидел, заставило его оцепенеть от ужаса.
Огромное существо, висящее под потолком, напоминало кровавый шар из плоти. От него тянулись огромные щупальца с присосками, которыми он цеплялся за своды пещеры. Множество хаотично расположенных глаз открылись разом, уставившись прямо на Тома, и сразу несколько ртов, наполненных длинными и острыми, будто кигийские сабли, зубами исторгнули из себя слова:
— Я ВЫПЬЮ ТВОЮ СИЛУ! Я РАСПЛЮЩУ ТВОЙ РАЗУМ!
В зал влетело облако чёрного тумана и ринулось к Волку, окутав его левую руку. Появившийся на ней наруч сверкнул, отражая красный свет факелов, и в голове зазвучал голос Корвуса:
— Я здесь, с тобой. А это что ещё за ёб твою мать?!
— Это ты меня спрашиваешь? — удивился Том и обратился к чудовищу. — Эй, каракатица, ты что вообще такое?
Как обычно, страх начал сменяться яростью, и оцепенение быстро переходило в боевой азарт. Перед ним был очередной враг, и его нужно было уничтожить. Остальное вторично.