Чтение онлайн

Он что, бежит по тропинке? Наступал решающий момент. Дон Эулохио задохнулся от волнения, но справился с собой и довел задуманное до конца. Первая спичка вспыхнула слабым синеватым пламенем и тут же погасла. Вторая горела хорошо. Обжигая подушечки пальцев, но не чувствуя боли, старик держал спичку около черепа еще несколько секунд, после того как уже загорелась свеча. Он было засомневался в успехе задуманного, потому что представлял себе все несколько иначе, но тут вдруг полыхнуло, казалось, прямо у него в руках, с громким треском, как будто кто наступил на сухие ветки, - и весь череп осветился изнутри, извергая огонь носом, ртом и глазницами. "Весь занялся!" - воскликнул восхищенный дон Эулохио. Он стоял неподвижно и повторял, как испорченная пластинка: "Это все масло, масло", завороженный волшебным пылающим черепом.

Тут-то и раздался крик. Вопль зверя,

пронзенного множеством стрел. Возле старика стоял внук. Руки его были вытянуты вдоль тела, пальцы судорожно подергивались. Мертвенно бледный, дрожащий, рот и глаза широко раскрыты, из горла у него сами собой вырывались странные хрипы. "Он меня видел, видел!" - испугался дон Эулохио. Но, взглянув на мальчика, сразу понял, что нет, не видел, - его внук сейчас не видит ничего, кроме пылающей головы. К ней был прикован взгляд ребенка, в глазах его отражался глубокий, первобытный ужас. Все это случилось одновременно: вспышка, вопль, в ярком свете пламени - мальчик в коротких штанишках, охваченный диким страхом. Старик успел с удовлетворением подумать, что реальность превзошла все его ожидания, и услышал, что к ним идут. Уже не боясь шуметь, он повернулся и в несколько прыжков, безжалостно топча клумбы роз и хризантем, освещаемые отблесками огня, преодолел расстояние до калитки. Добежав до нее, он услышал еще один крик, женский, тоже громкий, но все же не такой удивленный, как вопль внука. Дон Эулохио не остановился, даже головы не повернул.

На улице свежий ветер остудил ему лоб и взъерошил редкие волосы, но он этого не заметил. Он шел и шел, очень медленно, то и дело задевая плечом ограду сада, счастливо улыбаясь, с каждым шагом дыша все легче и ровнее.

ЩЕНКИ

Повесть

В тот год, когда к нам в колледж Шампанья* пришел Куэльяр, мы неугомонные, беспечные, упертые, любопытные до всего огольцы - еще не курили, еще ходили в форме младших классов: не брюки, а короткие штаны, еще только-только учились подныривать под волны и прыгать в воду со второго трамплина "Террас"**, но уже, само собой, обожали футбол.

* Шампанья - частная школа в Лиме для детей из хороших семей.

** "Террасы" - спортклуб в Лиме.

Брат Леонсио, правда у нас будет новенький? В третьем "А"? Брат Леонсио, отбрасывая волосы со лба, - правда, правда, а теперь - тихо!

Куэльяра привел его отец, за руку - и прямо на утреннюю линейку, а брат Леонсио поставил его первым, потому что он был еще меньше, чем наш Рохас. В классе брат Леонсио посадил его с нами, позади, - вот здесь, дружок, за этой партой никого нет. Как тебя зовут? Куэльяр, а тебя? Большой, а тебя? Чижик, а тебя? Маньуко*, а тебя? Лало**. Ты живешь в Мирафлоресе? Да, всего месяц назад переехали на улицу Маршала Кастильи, рядом с кинотеатром "Колина", а раньше жили на улице Сан-Антонио.

* Маньуко - уменьшительное от имени Мануэль.

* Лало - уменьшительное от Абелардо или Гонсало.

Он был старательный, но не зубрила, нет, в первую неделю вышел на пятое место, во вторую - на третье, ну а дальше, пока не случилось это страшное несчастье, всегда был первым. После, конечно, сразу съехал и стал хватать плохие отметки.

Ну-ка, Куэльяр, назови Четырнадцать Инков*, говорил брат Леонсио, и тот - наизусть, без запинки, а теперь - десять заповедей, три куплета нашего гимна, стихотворение Лопеса Альбухара** "Мой флаг". Куэльяр шпарит как заведенный, одним духом. Ну молоток, восхищался Лало. А брат Леонсио прекрасная память, мой мальчик, и нам - берите пример, оболтусы! И Куэльяр водит ногтями по лацкану пиджака, поглядывает на ребят с фасоном, вроде рад, но это так, на самом деле он никогда не рисовался, не строил из себя, просто валял дурака, артист... И товарищ - каких мало: на экзаменах всегда подсказывал, а на большой переменке угощал ребят вафлями с кремом. Счастливчик, говорил Большой, денег - куча, чертяка, тебе одному старики отваливают больше, чем нам четверым. А он - это за отметки, и мы - ладно, ладно, ты у нас головастый и вообще молодчага, это его и спасало.

* Четырнадцать Инков - правители государства Тауантинсуйо на территории современного Перу.

** Лопес Альбухар Энрике (1872-1966) - перуанский писатель, писавший о жизни индейцев.

Занятия в младших классах кончались ровно в четыре, в десять минут пятого брат Леонсио отпускал ребят домой, а в четверть пятого они уже были на футбольном поле. Ранцы, пиджаки, галстуки - все летело в траву; скорее, Чижик, не спи, становись в ворота, пока никого нет, а Иуда беснуется в своей клетке - ггаав - хвост струной - ггаав, ггаав - ощерился

клыками - ггаав, ггаав, ггаав - прыгает чуть не до потолка - ггаав, ггаав, ггаав наваливается на проволоку. Вот гад! Возьмет вдруг и выскочит, говорит Чижик, а. Маньуко - если выскочит, бежать нельзя, собаки - они кусают тех, кто их боится. Откуда ты знаешь? Мой старик говорил. А Большой - я бы сразу залез на ворота, и привет, прыгай не прыгай, а Куэльяр вытащил перочинный ножик джик, джик - вертит им, раскрывает, закрывает; уу-уу-уо-уо-уа-уа!
– и еще раз во весь голос - у-у-уо-уо-уо-уо!
– голову задрал к небу у-у-уоуо-уо-уо-уо!
– ладони приставил лодочкой к губам у-ууууо-ууууу-ооо-уо-уо! Точь-в-точь как Тарзан!

Мы играли совсем недолго: в пять прибегали ребята старших классов и выпроваживали нас с футбольного поля.

Потные, взъерошенные, мы наспех подбирали свои пиджаки, галстуки, книги и, хочешь не хочешь, отправлялись домой. Сначала шли по Диагональной до парка, перебрасываясь портфелями, как баскетбольным мячом, - достань, мамуля!
– пересекали парк у кафе "Утеха" - что, съел, папуля!
– и в кондитерской "Д'Онофрио" покупали вафельное мороженое - ванильное? слоеное? Смотри, чоло*, чтобы без обмана, клади побольше, добавь лимончика и клубничку! А потом молча до ресторана "Цыганская скрипка", по улице Порта тоже молча: главное, чтобы не капало мороженое, вс-с, вс-с, тает, зараза... И так до светофора, а потом вприпрыжку до собора Сан Николас, где Куэльяр с нами прощался.

* Чоло - сын европейца и индеанки; дружеское обращение.

Брось, шустрик, еще рано, пошли лучше в спортзал на "Террасы", прихватим мяч в лавочке у китайца... А почему он, собственно, не играет в сборной их класса? Легко сказать, ребята, надо же потренироваться! Ну пошли, поиграем часов до шести, не позже. А Куэльяр - ни в какую: отец уже дома, он против и уроков куча. Ребята провожали его до дома. Ну правда, как он может играть в сборной без всякой тренировки? В общем, мы убегали в клуб одни, без него.

Хороший парень, но слишком ударился в учебу, ему уроки важнее футбола, говорил Большой, а Лало - он не виноват, у него, по-моему, отец стервозный, и Чижик - факт, сам-то Куэльяр спит и видит, как удрать в клуб, а Маньуко рановато ему играть в нашей команде, у него ни дыхания, ни удара, чуть что и скис. Зато здорово бьет головой, говорил Большой, и за нас болеет, нет, мы должны всунуть его в команду, и Чижик - ну ладно, об чем речь! Сделаем - это железно.

А Куэльяр, он был упорный, до смерти хотел играть в сборной и за лето натренировался так, что на следующий год занял место левого полусреднего. Mens sana in corpore sano [В здоровом теле - здоровый дух (лат.).] говорил брат Агустин, видите, можно быть хорошим спортсменом и прилежным учеником. Берите пример! Откуда что взялось, ахал Лало, какие пасы, какие угловые подачи, силен, брат! Куэльяр с улыбкой: да ну, ребята! что тут особенного, тренировался с двоюродным братом, с отцом ездил на стадион, там и насмотрелся, там играют - будь здоров, кое-чему научился! Да и вообще три месяца никуда - ни в кино, ни на пляж, один футбол целыми днями, играй, учись, вон потрогайте, какие мускулы на ногах!

Его прямо не узнать!
– говорил Большой тренеру - брату Леонсио.
– Вот молодец! И Лало - он нападающий что надо, бегает отлично, а Чижик - как провел вчера атаку! высший класс, и главное - все по правилам, и тут Маньуко - гнал мяч прямо к воротам, когда те нажали, помните, брат Леонсио? Давайте возьмем его в нашу команду! Куэльяр смеялся от радости и, тихонько дыша на ногти, водил ими по майке (майки в четвертом "А" были классные: белые рукава, синий перед). Ну, Куэльяр, - порядок, тебя приняли, только не задирай нос раньше времени.

В июле все классы готовились к чемпионату, и брат Агустин разрешил команде четвертого "А" тренироваться на школьном поле вместо уроков рисования и музыки - два раза в неделю, по вторникам и пятницам. Сразу после второй переменки одиннадцать игроков четвертого "А" неслись к футбольному полю через мокрый от мелкой мороси пустынный школьный двор, который блестел, как новенький мяч. Там, в кабинках, они быстро переодевались в спортивную форму и черные бутсы, выстраивались на дорожке в одну линию, а потом четко, в ногу, впереди Лало - капитан, шли к центру поля. Изо всех окон школы за нашей игрой следили завистливые глаза. Свежий ветерок морщинил воду в бассейне - может, искупаемся, ой нет, лучше потом, бр-р, холодно, смотрели, как они бьют угловые, - и шелестел листьями на верхушках эвкалиптов, которые высились за желтой каменной стеной колледжа, - как выбрасывают мяч на поле.