Волки в городе
Шрифт:
– Ну, теперь-то домой?
– с надеждой спросил он меня.
По его тону я понял, что он только и ждет от меня положительного ответа. Я не осуждаю его. Да и кто я такой. Но заслуга демократии в том и заключается, что журналист имеет полное право критиковать чиновника. И поэтому я критикую господина посла за его неуверенность. Я понимаю, что ему было бы намного удобнее, чтобы я наконец покинул Россию и не создавал лишних проблем. Ведь, случись что со мной, отвечать пришлось бы и ему.
Но если кто-то из читателей подумал, что все эти события столкнули меня с обозначенного пути, тот горько
– Так вы не ответили, - снова обратился ко мне господин посол.
– Нет, домой я пока не собираюсь, - твердо ответил я.
– Мои дела в России еще не закончены. Я должен попасть к повстанцам и встретиться с лидерами Армии Свободы.
– Но это безумие!
– Посол и правда смотрел на меня как на умалишенного.
– Вы, наверное, переутомились, мистер Даррел, от всех этих переживаний. Вам надо отдохнуть! То, что выговорите - самое настоящее безумие!
– Пусть так, - сохраняя чувство собственного достоинства, ответил я.
– Вы можете считать это чем угодно. Но хочу напомнить вам, что одна из обязанностей посольства - во всем помогать журналистам своей страны. Полностью способствовать выполнению ими своих профессиональных обязанностей.
Посол не знал, что мне ответить. Он явно растерялся. Наконец, собравшись с мыслями, он спросил:
– И чего же вы хотите от меня, мистер Даррел?
– Я прошу вашего содействия в организации моей поездки на территорию, контролируемую войсками партизан.
– Безумие! Чистое безумие!
– вновь воскликнул он.
Но деваться ему было некуда. И организация моей поездки началась. Она заняла несколько больше времени, чем я рассчитывал. Но спешить мне было некуда, да к тому же я хотел дождаться окончания зимы. В конце февраля все было готово, и в первых числах марта я тронулся в путь.
В поездке меня сопровождал джип охраны с несколькими морпехами, которых мне выделил военный атташе. Обе наши машины обладали посольскими номерами, так что останавливать их никто не имел права, так как фактически в них мы находились на территории своей страны.
Спали и ели мы прямо в машинах. Я заранее извиняюсь за подробности, но и в туалет нам приходилось ходить тоже в машине - в специально припасенные для этого сосуды.
На протяжении всего пути мы чувствовали, что за нами по пятам движутся офицеры МНБ. Они, вероятно, меняли автомобили, пытались как-то маскироваться, но в любом случае было ясно, что они все время рядом.
Через два дня почти безостановочной дороги мы добрались до отдаленных районов, где начиналась партизанская зона. По договоренности, машина с морпехами сопровождала меня только до этого места. Мы попрощались, и они поехали обратно. А я остался один на пустой дороге....
Несколько успокаивало то, что и МНБ больше не сидело у меня на хвосте. На территории, контролируемые повстанцами, они соваться боялись и бояться. По крайней мере, в малом количестве.
Впереди меня ждала пугающая неизвестность.
Вдавив педаль газа, я рванул с места,
решив про себя, что пусть будет, что будет. Как говорят в России, чему быть, того не миновать.Первые два часа я ехал, встречая на пути лишь редких местных жителей. Казалось, что вокруг течет обычная мирная жизнь. Правда кое-где мне попадались сожженные избы, разрушенные постройки, но в целом же ничто не говорило, что где-то совсем рядом партизаны. Я уже стал призадумываться над тем, как же мне найти их, но мысли мои были прерваны стрельбой.
Я в ужасе вздрогнул и машинально нажал на тормоз. Джип замер как вкопанный посреди заснеженной дороги. Выстрели повторились. Я начал вертеть по сторонам головой и вдруг увидел, что к машине приближается группа людей. В руках у всех было оружие. Я понял, что это партизаны, и что это они только что палили, требуя, чтобы я остановился.
Партизаны окружили мой джип. Стволы автоматов были нацелены прямо на меня. К моему переднему окну подошел человек и постучал дулом автомата по стеклу. Прежде, чем опустить стекло, я достал из кармана свое журналистское удостоверение и показал его человеку. Он долго всматривался в него, а потом, обернувшись к остальным, начал им что-то объяснять.
Я опустил стекло. Мне в лоб тут же уперлось холодная сталь оружия.
– Кто такой?
– грубо спросил меня человек, который, как я понял, был у них главным.
– Иностранный журналист!
– ответил я, представился и назвал издание, на которое работаю.
– Что вы здесь делаете?
– все еще с подозрением в голосе снова обратился ко мне главарь.
– Я хотел бы сделать репортаж о повстанцах, - честно признался я.
Он несколько удивлено посмотрел на меня и попросил выйти из машины. Я безропотно подчинился его требованиям. Был произведен обыск и осмотр моего транспортного средства. Сразу хочу сказать, уважаемые читатели, что я не испытал по этому поводу никаких негативных эмоций, в отличие от тех, что пришлось почувствовать мне в аэропорту по прилету в Москву. Наоборот, я был рад, что они осмотрят мою машину и поймут, что я не представляю никакой опасности.
– Оружие есть?
– спросили меня.
– Да, - снова честно ответил я и показал пистолет, который мне выдали в посольстве.
– Придется сдать.
– Конечно, конечно!
Я протянул пистолет партизану и как можно дружелюбнее улыбнулся. На ответную улыбку я не надеялся. Да и до улыбок ли было этим людям, которые ежедневно боролись за выживание и насмерть бились с режимом!
– Поедите за нами, - сообщил мне главный.
– Я сяду с вами в машину.
– Очень хорошо!
– обрадовался я и помог партизану открыть дверь.
Мы медленно поехали. Впереди, перед джипом шло несколько человек. Еще несколько по бокам и сзади. Я ликовал! Наконец-то мне удалось осуществить свою профессиональную мечту - я был среди настоящих повстанцев.
Через полчаса пути мы прибыли в небольшое поселение. Из домов повываливали люди, которые с интересом рассматривали мой джип, а некоторые даже пытались заглянуть внутрь. Но их тут же отгоняли партизаны, которые сопровождали автомобиль.
– Тормози, - сказал главный, когда мы подъехали к одной из изб.
– Выходи.