Волки в городе
Шрифт:
– Ну, теперь-то вы объясните мне?
– потребовал Збруев.
– Я надеюсь, товарищ Дробинский, что у вас были весомые причины для того, чтобы вот вытащить меня практически из дома в двенадцатом часу ночи и приволочь в этот сквер. Я слушаю вас.
Дробинский провел рукой по хорошо уложенным волосам, зачесанным назад. Он заметно нервничал. В руках у него был портфель, который он прижимал к себе, словно боялся, что кто-то его у него вырвет прямо из рук. Збруев с трудом, можно сказать, узнавал в этом неуверенном и взвинченном человеке того холеного журналиста ведущей газеты страны, которого он видел обычно на всевозможных собраниях и прочих общественных мероприятиях.
Только сейчас генерал
– Что за маскарад?
– вслух удивился Збруев.
– Мне пришлось немного изменить внешность, чтобы
прийти на эту встречу, - отчего-то шепотом заговорил журналист.
– Понимаете, здесь вопрос жизни и смерти. Я не преувеличиваю. Придя сюда, я рискую своей жизнью.
– Да что, черт возьми, с вами случилось-то?
– Не выдержал Збруев и хлопнул ладонью по своему портфелю, который покоился у него на коленях.
– Ко мне приходили они....
– инфернальным тоном доложил Леонтий.
– Кто?
– Волки!
***
Карьера Леонтия Дробинского резко пошла вверх сразу же после окончания им журфака МГУ им. Товарища Сталина десять лет назад. Отец его стоял у истоков нового национал-коммунистического телевидения, был активным участником процессов над дореволюционными телевизионными деятелями, автором многих обличающих писем, статей, воззваний. Когда сын решил пойти в журналистику, он только приветствовал его решение, но, дабы избежать толков о кумовстве, настоял на том, чтобы сын поступал на факультет национал-коммунистической газетной журналистики, а не на телевизионное отделение.
Попав в ведущую газету страны (понятно, что без отца тут все же не обошлось), он прошел все этапы от рядового репортера до заместителя главного редактора и одного из наиболее самых влиятельных журналистов страны.
Когда началась история с 'волками', в стороне он оставаться, понятно дело, не мог ни с личной, ни с общественной точки зрения. Именно 'Национал-коммунистические вести' первыми развернули яростную кампанию против преступных действий странной подпольной организации. В газете ежедневно начали появляться статьи, направленные на обличение подрывной работы подонков, которые были написаны в фирменном стиле Дробинского - хлестко, зло.
Последняя статья, которая появилась в утреннем номере 'Вестника' была озаглавлена Леонтием лично. Он долго не мог придумать ничего подходящего, но беседа с товарищами из Центрального комитета партии, состоявшаяся накануне, обязывала дать статье не просто сильное, но сногсшибательное название. Товарищ секретарь так и сказал:
– Пойми, Леонтий, сейчас пресса находится на переднем крае борьбы с этой чумой, которая обрушилась на наше общество, наших граждан. От того, как мы объясним им, что происходит, зависит исход борьбы с этим злом. Не все граждане сознательные, не все до конца понимают линию партии, ее политику. Многим приходится объяснять не один раз... Ну, да что я тебе объясняю, как маленькому - ты же и сам все знаешь не хуже меня. Так что давай, Леонтий, активизируй свое направление. Активизируй..., - Товарищ Секретарь открыл ящик стола и достал номер 'Вестника', который положил перед Дробинским. Поправив очки в толстой оправе, он продолжил: - Вот смотри, Леонтий, - это вчерашний номер нашей уважаемой газеты. Вот твоя передовица. Ну-ка, прочитай мне ее название...
Дробинский, который и так знал название статьи наизусть, все же пододвинул к себе
номер и прочитал:– 'Карающий меч правосудия вот-вот нанесет решающий удар'.
– Правильно, - поощрил его чтение Секретарь.
– Но вот с политической точки зрения, как ты сам думаешь, Леонтий, правильно ли все тут сказано? Я за тебя отвечу: нет, не правильно. Вернее, не все правильно. Про меч все верно. Про карающий - тоже хорошо. А вот про то, что 'вот-вот нанесет' - это ты погорячился. Я тебе это по-дружески говорю, Дробинский. Из уважения к твоему отцу. Дело-то в том, что там (товарищ Секретарь ткнул пальцем в потолок) очень были недовольны этим заголовком. Очень!
Дробинский вздрогнул. Такого в его практике еще не было. Ну, вызывали его иногда, журили по-товарищески, но чтобы недовольны! А тут ему сказали такое....
И вот теперь надо было постараться, чтобы заголовок новой статьи не расстроил верховное руководство. Просидев полночи у себя в кабинете и отвергнув около двадцати названий, которые были предложены редакторами, он придумал то, что, на его взгляд, устроило бы всех - статью он назвал просто и ясно: 'Волки в городе'.
Утром в кабинете Дробинского зазвонил телефон. Звонили со Старой площади. Похвалили. Сказали, что теперь вот, мол, в точку и очень правильно все озаглавлено. Правда, немного подкорректировали в том плане, что, может, волков следовало бы заменить на собак, но, впрочем, и волки очень даже хорошо: новые времена - новые обличия врагов.
До обеда Леонтий работал в своем кабинете, никуда не выходил, а лишь сам принимал посетителей и потихоньку готовил новый выпуск газеты. Где-то в половину второго у него завибрировал мобильный телефон. Глянув на экран, он понял, что звонок поступил на личную сим-карту, но номер, как это было не странно, отчего-то не определился. Недоуменно Дробинский всматривался в экран, пытаясь понять, как такое вообще возможно - все антиаоны были запрещены еще несколько лет назад в целях обеспечения большей безопасности граждан и государства в целом - все, в том числе и рядовые национал-коммунисты, должны были знать, кто им звонит.
Журналист неуверенно нажал кнопку приема звонка, надеясь, что включенная видеосвязь все прояснит. Но экран его мобильного телефона даже не думал переключаться в режим видеосвязи, продолжая демонстрировать заставку рабочего стола с включившимся счетчиком времени, показывающим, сколько времени прошло с начала разговора.
Леонтий решил было тут же отключить неизвестного абонента, но журналистский интерес в нем пересилили и он сказал 'алло'.
– Добрый день, Леонтий Карлович, - раздалось у него в ухе.
Дробинский машинально поправил наушник и ответил:
– Вы не могли бы представиться. Хотелось бы знать, с кем я говорю.
– Конечно, конечно, - торопливо заверил его голос.
– Но чуть позже. А пока, Леонтий Карлович, не могли бы вы оказать мне, то есть, нам, небольшую услугу?
– Что еще за услугу?
– нахмурился Дробинский. Неизвестный абонент начинал его потихоньку раздражать.
– Я поясню, - продолжил незнакомец.
– Посмотрите почту, которую секретарша только что положила вам на стол...
Леонтий покосился на стопку писем, телеграмм, различных изданий, которую за минуту до звонка в кабинет занесла секретарша, и прочистил горло, издав невразумительный звук. Прокашлявшись, он спросил:
– Откуда вы знаете, что мне только что доставили почту?
– Это не суть важно, Леонтий Карлович. Сейчас найдите в стопке зеленый конверт. Я подожду.
Дробинский суетливо начал рыться, пока не извлек почти с самого низу небольшой зеленый конвертик, который, в другой ситуации, вообще мог бы остаться без его внимания и отправиться прямиков в помойное ведро.