Волки в городе
Шрифт:
Дмитриева: Да, началась страшная стрельба. Мы сначала не поняли в чем дело. А эти спеназовцы из МНБ все кричали: на пол! На пол! Мы повалились и поползли по коридору в сторону лестницы. Честно говоря, я думала, что нам не выбраться. Ребята закрывали нас действительно до последнего вздоха. Мы только потом узнали, что произошло. Оказывается, и за нами была выслана оперативная группа с Лубянки. Нас с Громом должны были арестовать, как уже арестовали большую часть 'волчат' - детей ответственных работников, которые входили в нашу организацию.
Конечно, еще больше нас шокировало известие, что и та милая дежурная сестра, которая была самой заботой, оказалась офицером МНБ. Она пасла Грома с самого начала. Она же, как выяснилось и информировала ту женщину, Анну, которая стала любовницей Днёва. Так вот эта сестра первая открыла огонь. Потом уже к ней подключились
Громов: Оказавшись на улице, мы полностью растерялись. Куда бежать? Что делать? Это был и шок, и паника одновременно. Поймите, мы с Пэм не были уличными детьми, которые привыкли к некоторой самостоятельности, к болтанию по улицам и прочее. Мы были холеные циковские детки, которым все было дано практически с самого раннего детства. И город мы знали лишь из окон служебных автомобилей отцов. Вот так. И в этой ситуации мы просто не знали, что предпринять.
Дмитриева: Да что там говорить! Мы даже не знали, в каком районе города находимся! Ну, больница и больница. Нам до этого всегда хватало подобных объяснений. Остальное было заботой водителей. Адреса там, улицы, дома....
Автор: И что вы все таки сделали, что сумели сохранить свои жизни?
Громов: Мы просто побежали. Знаете, бывают ситуации, когда некогда думать, размышлять, прикидывать варианты. В таких ситуациях есть только один метод: действие. И мы начали действовать. Пересекли улицу и начали углубляться в жилые массивы. На тот момент у нас была одна задача - оторваться от тех, кто хотел нас пристрелить. Около часа мы сначала бежали, потом уже просто шли, так как мое физическое состояние не позволяло мне больше двигаться быстрее. В результате, случайно ли, с божьей помощью или еще с чьей-то, но мы оказались около вокзала. Самого обычного вокзала. Видимо, в результате всей этой неразберихи, переворота, контроль на какое-то время, на считанные часы был ослаблен повсюду. Люди не понимали, что происходит, куда все катится. То есть я хочу сказать, что мы с удивительной легкостью безо всяких билетов оказались на платформе. Просто прошли и все. Да мы ни про какие билеты, если честно, в тот момент и не думали.
Дмитриева: Да мы не знали даже, как их покупать (смеется).
Громов: Ну да. Это сейчас Лена смеется. Да и мне смешно немного от нашей наивности и неумелости. Вы представьте, я тогда уже работал в аппарате Правительства СНКР, но совершенно не знал реальной жизни! Это, знаете, как тот муж, который зарабатывает деньги, водит машину, решает проблемы, но не может сам приготовить себе даже яичницу! Вот таким примерно я тогда и был (смеется). Так вот, затем был поезд, конечная станция. Мы вышли. Более менее уже пришли в себя, оклемались. А потом....
Дмитриева: А потом было шесть страшных месяцев, которые мы провели в доме одной замечательной русской женщины. Она знала кто мы, что мы за птицы, но не прогнала, хотя и понимала великолепно, что если нас найдут, то ее ждет смертная казнь. Ее звали Варвара Ильинична. В прошлом году она, к сожалению, умерла. Но она стала нам с Громом второй матерью. Я не преувеличиваю. Правда ведь?
Громов: Полностью согласен. Эта женщина спасла нам жизни. Мы вышли со станции, спустились по какой-то проселочной дороге к поселку и просто постучали в первый попавшийся дом. Это было наше решение. Все равно у нас не было другого выхода. Разве что под тот же самый поезд броситься, взявшись за руки. Варвара Ильинична открыла нам дверь, посмотрела и молча впустила. Просто молча. Не задавая не единого вопроса. Я не знаю, может, это просто такая черта простых русских женщин. Настоящих женщин, с живым сердцем. Видимо, так оно и есть.
Она тут же перевязали все мои раны. Повязки изрядно потрепались за время нашего бегства. Потом сели за стол, она поставила кое-какую еду. В доме оказался старый телевизор. Она включила. Там по-моему минуты две-три прошло и на экране появились наши с Леной фотографии. Диктор говорил, что мы опасные государственные преступники, что каждый, кто нас увидит, обязан выдать властям и прочее. Тогда я подумала, что все - это уж точно конец. А Варвара Степановна так подняла на нас глаза, посмотрела и сказала: 'Ешьте дети, ешьте'
Автор: Фантастика!
Дмитриева: Нет, это не фантастика. Это как раз нормально. Люди должны быть именно такими,
какой была она. Не зверьми, а людьми. Вы говорите 'фантастика', вас это удивляет. Нас это тоже тогда удивило, а потом мы поняли, что это и есть человечность, человеколюбие. И, знаете, без этого ложного налета....Автор: Что вы имеете в виду?
Дмитриева: Всю это псевдорелигиозность, шелуху, которой люди обсыпают себя и кажутся самим себе святее всех святых. Но когда доходит до дела, то все становится на свои места. Каждый показывает свое истинное лицо. Я хочу сказать, что она не была какой-то там святой, благодетельницей или кем-то в этом роде. У нее даже ни одной иконы дома не было. Странно да? Она своим богам всю жизнь молилась. И их имена: Доброта, Честность, Справедливость. Но мы отвлеклись. Про Варвару Ильиничну можно рассказывать часами. Она была удивительным человеком. Мы сейчас с Громом готовим серию статей о ней, хотим, чтобы люди узнали....
Так вот, оказавшись у нее, мы почувствовали себя, наконец, в безопасности. Она тут же сказала, что скоро начнутся облавы, а потому надо быть предельно осторожными. В доме, разумеется, оставаться было нельзя. У Варвары, я буду так говорить для краткости, на участке был еще один домик, вроде бани. Но она использовала его под хозяйственные нужды. Так вот там, а вернее, под ним, мы и жили все это время.
Громов: Я поясню. В этом домике был забетонированный пол. Но раньше там был подвал, погреб. Затем пол залили бетоном, разобрав деревянную кладку, и погреба как бы не стало. Но на самом деле он был. Только вход в него был из огорода. Просто с земли поднималась неприметная крышка в виде чуть ли не картонки и все. Эту картонку с роду бы никто никогда не заметил. А Варвара просто кидала на нее немного сухой травы или земли. И все. Дело сделано. Об этом никто и не догадывался. Никому и в голову не могло прийти, что подпол еще существует. В нем она нас и спрятала. Почти полгода мы провели под землей. Такие дети подземелья...
А спустя шесть месяцев, когда стало ясно, что не все так гладко в Датском королевстве, мы приняли решение....
Дмитриева: Да, практически спустя шесть месяцев. Понятно, что по другому мы поступить просто не могли. Это очевидно....
***
Интервью Командира Павла, Москва, май-июнь 2054 г.
– Илья оказался тем человеком, которых в народе принято называть пророками. Не знаю, может, на него и правда снизошла какая-то божья благодать, пока он был священником. Дар что ли. Но, скорее всего, он просто был аналитиком высочайшего класса. Вспоминая тот наш разговор в сарае, когда он буквально предсказал развитие событий, высказал свое мнение про Кротова и все, что будет дальше, я раз за разом поражаюсь способностям этого человека, его чутью. В Скорове синтез человека с волком выразился в наивысшей своей степени.
События начали развиваться настолько стремительно, что мы еле успевали их отлеживать. Переворот, жуткая реакция, введение всех этих драконовских законов - все это сливалось в единое целое, вращалось как безумная карусель, которая то ли остановится и замрет навсегда в своем уродливом искореженном обличие, то ли сорвется со своего остова и полетит в тар тарары.
Нам, естественно, нужно было второе. Когда я говорю нам, здесь надо кое что пояснить. Итак, со слов Илья выяснилось, что по стране действует целая подпольная сеть волков, которые ждут сигнала к выступлению. Звучало это просто фантастически и, признаться, по началу у меня были некоторые сомнения в объективности этих слов. Развеялись они примерно через неделю после переворота, как раз после праздневств по поводу пятнадцатилетия революции. Меры безопасности были несколько снижены, если можно, конечно так выразиться, и Илья решил провести что-то вроде смотра сил. Пока на уровне области.
Волки начали съезжаться со всех районов. Я ожидал пять-десять человек. Но приехало больше сотни....
– Откуда?
– спросил я тогда у него.
– Откуда нас столько вообще?
– Время, Павел - страшная сила, - усмехнулся он.
– И тогда хватало, в двадцатом веке. А сейчас и дети, и внуки...
Способности у всех были развиты по-разному. Кто-то обладал отличным чутьем, кому-то не хватало реакции, агрессии. Но в целом все выглядело внушительно.
Был проведен кое какой инструктаж. Всем была дана установка находится в постоянной боевой готовности и по первому зову явиться на точку сбора, которая будет определена дополнительно.