Чтение онлайн

– Договорились, - потеплела Анна.
– В десять у ворот буду вас ждать.

Днёв с облегчением 'отключился'. Девушка ему чем-то понравилась. Он и сам пока не мог понять чем, но абы кого подполковник к себе домой не водил. Так было и до Али, и после того, как она ушла...

Быстро добравшись до больницы, Днёв купил букет цветов в специальном магазине ночной торговли, и теперь топтался у ворот, уворачиваясь о любопытных взглядов сотрудников, которые тут же неподалеку грузились в автобусы, развозившие их по домам.

Аня появилась неожиданно. Днёв зазевался, погрузившись

в свои мысли и глядя в вечернее небо, а она подошла сзади и крайне серьезным голосом поприветствовала его:

– Добрый вечер.

– А! Это вы!
– вздрогнул подполковник, будто ждал кого-то другого.
– А я вот небо рассматриваю. Люблю смотреть в сентябрьское небо - оно еще чистое, но уже видны первые признаки того, что еще чуть-чуть и зарядят дожди, задуют ветра... Посмотрите сами.

Аня задрала голову и начала всматриваться в бескрайнюю черноту, шаря глазами по редким звездочкам, еле мерцающим на небосводе.

– Не знаю, - подытожила она.
– Я больше за городом люблю в небо смотреть. И летом. А здесь просто чернота.

– Не согласен, - улыбнулся Днёв.
– Вернее, согласен, но не полностью. Понимаете, в этой черноте есть некоторая недосказанность что ли, скрытость. Летом наша Земля как на ладони - открыта всем силам на свете. А осенью она затягивается в облака, скрывается, прячется от посторонних глаз...

– Да вы философ, - засмеялась девушка.
– Но философия у вас сугубо профессионального толка.

– Это почему?
– удивился Борис.

– Ну как! Скрытность - отличительная черта людей, занимающихся вашей профессией. Это ваша вторая натура, как мне кажется.

– А вы со многими общались из нашего ведомства?
– Днёв задал этот вопрос, вроде, из чистого любопытства, но про себя отметил, что подобного рода информация будет для него не лишней.

– Не сказала бы..
– ушла от прямого ответа Анна, но по ее тону подполковник понял, что девушка просто блефует. Скорее всего, просто лечился кто-нибудь из МНБ в их больнице - не более того.

Они пошли в сторону метро. Больница располагалась на Ленинском проспекте, а Днёв жил недалеко от метро 'Профсоюзная' - ехать было всего ничего. Уже у входа на станцию их остановил нармил и попросил документы. Днёв продемонстрировал ему свою черную корочку, сказав, что девушка с ним. Впрочем, это даже не требовалось, так как нармил поспешил отдать ему честь и пожелать приятного пути.

– Хорошо, наверное, вот так...
– с легкой завистью сказала Анна.
– Куда хочешь, туда идешь. И когда хочешь.

– Да, в этом есть свои преимущества, - не стал спорить Днёв, подумав, что за такую относительную свободу приходится платить довольно высокую цену.

Они зашли в почти пустой вагон и уселись на свободную лавку, обтянутую коричневым дерматином. Вагон был чистым. На стенах висели лишь карты метрополитена и лозунги, призывающие к увеличению показателей трудовой деятельности и сплочению в трудные времена, которые никогда не проходят. А Днёв хорошо помнил дореволюционное метро - грязное, пропахшее бомжами, залепленное бесконечными рекламными квитками...

– Ты помнишь, каким

метром было раньше?
– решил он поинтересоваться у девушки.

– Смутно, - призналась Анна.
– Мне двадцать пять, если вы это хотели узнать.

– Да нет, нет, - смутился подполковник, поняв, что, и правда, задал слишком двусмысленный вопрос.
– Просто вспомнил...

Дальше они ехали молча. Записанный голос объявлял станции, которые мелькали одна за одной, пустые, безлюдные. Наконец из динамиков прозвучало, что следующая - 'Профсоюзная'.

Выйдя на пустую улицу, Борис с Анной не спеша пошли к его дому. По дороге они зашли в ночной магазин, при входе в который у них моментально потребовал документы хмурый охранник. В ход снова пошла черная корочка.

Взяв бутылку абхазского вина, немного сыра и прочей мелочи, парочка вышла из магазина и уже через пять минут входила в квартиру Днёва.

– Хорошо живут офицеры МНБ, - отметила девушка, осматриваясь в прихожей.
– Я с матерью в одной комнате живу, а во второй - соседи. Раньше квартира была полностью нашей, но после Революции уплотнили. Удивительно. Ну, ладно в семнадцатом году уплотняли - жилплощади мало было. Но в двадцать первом веке-то?

– Ну, ты же знаешь, что по этому поводу говорит Вождь, - отозвался из кухни Днёв, который уже разбирал сумку.
– Из регионов много людей в Москву приехало после двадцать второго года. Строить практически перестали - есть и поважнее дела.

– Какие интересно?
– с усмешкой ответила Анна.
– Я руки помою?

– Помой, конечно. Ванна направо.

Зашумела вода, а потом снова послышался голос девушки:

– Да уж! Все же про иной уровень жизни я права!

– Ты о чем?
– крикнул Днёв, чтобы пробиться через шум льющейся воды и гудение труб.

– О мыле.
– Анна выглянула из ванной и показала кусок мыла, лежавший у нее на ладони.
– Это же прямо духи французские! У нас начальница такими душится.

– Это у нас в спецмагазине продается, - немного смущенно объяснил подполковник.
– Импортное.

– Да я уж вижу, что не отечественно.
– Снова в ее голосе проскользнула ирония.

Днёв накрыл импровизированный стол в комнате. Скинув газеты на диван, он раздвинул маленький журнальный столик, накрыл его простенькой белой скатерке и разложил на нем нехитрую снедь. Несколько поколебавшись, Борис открыл сервант и достал коробку дорогущих иностранных конфет, которые лежали у него уже целый год с прошлого Дня сотрудника государственной безопасности - тогда их клали в подарочный набор.

Анна снисходительно окинула взглядом яства и плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. Одета она была просто, но не серо. Отечественные джинсы весьма неплохого качества, белая блузка и черный приталенный пиджачок, совсем недавно вновь вошедший в моду. Днёв сразу определил, что пиджак этот домашнего производства - в магазинах таких стильных вещичек особенно не продавали.

Откинувшись на спинку дивана, девушка игриво улыбнулась и несколько жеманно и старомодно попросила:

– Налейте даме вина, товарищ офицер!