Чтение онлайн

— Опасный совет, ягодка. С тобой я и так теряю осторожность.

Я не знала, что ответить, просто смотрела на отражение в воде и чувствовала, как ветер треплет волосы. Мир будто сузился до этих нескольких метров набережной, до шороха волн, до тихого его дыхания рядом.

— Пойдём? — спросил он наконец.

Я кивнула, и мы пошли обратно — не спеша, почти в такт шагам. И впервые за долгое время мне было не страшно идти рядом с ним.

День пролетел незаметно. Впрочем, как и неделя. Лекции шли своим чередом — насыщенные, сложные, требующие сосредоточенности,

но от этого только интереснее. Я чувствовала, что наконец учусь по-настоящему — не ради отметок, не из страха, а из желания понять, впитать, стать лучше. В этих аудиториях, среди шелеста страниц и скрипа ручек, было ощущение, будто я возвращаю себе ту часть жизни, которую когда-то потеряла.

В обед мы с Феликсом встретились в кафетерии. Он уже ждал меня, как обычно, за маленьким столиком у окна. На столе — два стаканчика кофе и печенье, словно случайная забота, но я знала, что это не случайность. Волков выглядел немного уставшим — под глазами легкие тени, плечи напряжены, но в движениях всё та же уверенность. Видимо, подготовка к соревнованиям отнимала немало сил.

— Ты плохо спал? — спросила я, осторожно делая глоток кофе.

— Нормально, — отозвался он, чуть улыбнувшись. — Просто тренировки с утра до вечера. Скоро соревнования, нельзя халтурить.

Я кивнула. Мы сидели молча, наслаждаясь коротким перерывом между суматохой дня.

— Утренние пробежки тебе на пользу, — сказал он, изучающе посмотрев на меня. — Уже не отстаёшь.

— Это потому что ты сбавляешь темп, — парировала я.

— Ошибаешься. Это ты стала быстрее.

Я усмехнулась, но где-то внутри стало приятно. И правда, я замечала, как за последние недели стало легче дышать, ноги больше не ныли, а сердце билось ровно. Странно, но эти совместные пробежки будто вычищали голову, помогали начать день с силы, а не с усталости.

После лекций я поспешила в салон. Сегодня занятия закончились позже обычного — преподаватель задержал нас, а потом пришлось стоять в очереди за подписью. Кирилл, разумеется, был недоволен. Его взгляд стал ещё колючее, чем обычно.

— Опаздываем, Терентьева? — процедил он, едва я зашла.

Я лишь спокойно кивнула, не желая вступать в спор. Сегодня у меня было два клиента — небольшие татуировки, зато яркие, с интересными деталями. И, как только включился аппарат и я взяла в руки машинку, всё вокруг будто растворилось.

Сердце отбивало ритм, линии ложились ровно, краска мягко уходила в кожу. В этот момент я чувствовала, что живу. Что несмотря на всё — на усталость, раздражение Кирилла, на собственные сомнения — у меня есть то, что я умею, люблю и могу делать хорошо. Пожалуй, это было бы лучшим окончанием дня, но как всегда начальник не дал расслабиться.

Кирилл, похоже, сегодня решил испытать границы моего терпения. Сначала — полунамёки, фразы с «двойным дном», от которых хотелось вымыть уши. Потом — нарочито близкие движения, когда он наклонялся через моё плечо, чтобы «проверить эскиз». Я несколько раз отодвинулась, стараясь сохранить профессиональный тон, но он будто нарочно не понимал.

— Кирилл, — сказала я ровно, не поднимая головы от тату-машинки, — если вы не прекратите, я просто уйду.

Он усмехнулся, глядя на меня с таким видом, будто я сказала что-то забавное.

— Не горячись, Терентьева. Ты ведь взрослая девочка. Знаешь, как это работает.

— И как же? — я приподняла бровь, но голос дрогнул от злости.

— Работа, премии, клиенты...

Всё ведь от меня зависит. И зарплата тоже. — Он чуть наклонился ближе, почти шепотом добавил: — Стоит ли так изображать из себя недотрогу, если можно просто быть покладистой?

Отвращение подкатило к горлу.

— Вы переходите границы, — процедила я. — И я не собираюсь терпеть подобное.

Кирилл фыркнул.

— Не делай вид, что ты не понимаешь, как устроен этот мир. Все женщины чего-то хотят — внимания, выгоды, защиты. Вопрос лишь в том, сколько они за это готовы заплатить.

Я уже хотела ответить, но в этот момент дверь салона открылась, и внутрь шагнул Феликс. Всё пространство словно сжалось — даже гул машинок будто стих.

Он стоял в проёме, высокий, спокойный, но от его взгляда Кирилл заметно побледнел. В глазах Волкова не было злости — только холод и непроницаемая сталь. Он не сказал ни слова. Просто перевёл взгляд на меня и коротко кивнул:

— Пора.

Я сняла перчатки, выключила машинку и быстро убрала инструменты. Слова застревали где-то в горле — слишком многое хотелось сказать, но лучше было просто уйти. Кирилл не произнёс больше ни звука, лишь нервно потёр шею, пока я проходила мимо.

На улице было прохладно, ветер пах рекой и бензином. Феликс шагал рядом молча, не задавая вопросов. Только когда мы отошли подальше, он тихо сказал:

— Если он ещё раз к тебе прикоснётся — я снесу ему челюсть.

Я кивнула. Никаких лишних слов не требовалось. Он теперь всегда встречал меня после работы — и в этот вечер я особенно ясно поняла, что за этим спокойствием Волкова стояла сила, с которой не хотелось спорить.

Неделя пролетела незаметно — как-то тихо, размеренно, без ссор, без вспышек и без чрезмерного внимания со стороны Волкова. Он стал… спокойным. Даже слишком.

На лекциях он сидел обычно в паре с кем-то из ребят, лишь иногда бросая в мою сторону короткий, лениво-оценочный взгляд — будто просто проверял, всё ли со мной в порядке, позволял полностью сконцентрироваться на учёбе. И мне везло с соседкой — Смирнова Оксана была очень умной студенткой из семьи актеров. Оксанка же была помешана на учёбе и мы быстро нашли общий язык. Нас часто ставили в пару на различные проекты и нас это устраивало.

Я сначала ждала, что это затишье перед бурей, но нет — буря не приходила. И, возможно, впервые за долгое время я почувствовала, что дышу свободнее.

Учёбы было много. Материал сложный, насыщенный, требующий концентрации. Я ловила себя на том, что возвращаюсь к конспектам даже ночью, делаю схемы, зубрю формулы, проверяю себя тестами. Утомительно, но приятно — ощущение, что расту, что двигаюсь вперёд, не стою на месте.

А ещё… у меня начали появляться приятели. Не друзья, нет — пока, наверное, рано так говорить. Но несколько ребят из потока всегда здоровались первыми, звали присесть рядом на переменах, делились шпаргалками или смешными историями из жизни.

— Карина, ты же работаешь в тату-салоне, да? — однажды спросил Ратмир, когда мы пили кофе между парами. — Мне давно хотелось кое-что набить.

Так и началось. Сначала один, потом ещё пара студентов. Кто-то хотел маленькую надпись на ключице, кто-то символ на лопатке. Я аккуратно, но с удовольствием принимала их — после универа, по записи, без всякой суеты.

Я ловила себя на мысли, что мне действительно хорошо. Жизнь, шаг за шагом, медленно, но всё же начинает выстраиваться в правильную сторону.