Чтение онлайн

Я улыбнулась, представив это зрелище — Ария, в кожанке, прыгающая в люк чужой машины, и невозмутимый Волков за рулём. Что-то в этом было совершенно в её духе.

— Знаешь, — сказала она чуть позже, — я могу сделать тебе пропуск на концерты. Постоянный. Просто внесу имя в списки, и ты сможешь приходить, когда захочешь.

Я замерла, едва не выронив вилку.

— Серьёзно?

— Абсолютно. — Ария подмигнула. — Свои должны быть ближе к сцене.

Я почувствовала, как радость поднимается из груди волной, тёплой, почти детской.

— Спасибо… Я просто… вы мой кумир, я вас слушаю с самого первого

альбома, вы — невероятная.

Но на лице Арии промелькнула тень. Она чуть нахмурилась, взгляд стал серьёзным.

— Карина, — сказала она спокойно. — Ты же знаешь, как я отношусь к этому слову.

Я кивнула. Конечно, знала. Она не раз говорила в интервью, что не хочет, чтобы её идеализировали, что для неё главное — музыка, не культ личности.

— Я не про это, — тихо объяснила я. — Я восхищаюсь вашей стойкостью. Тем, как вы поднимаетесь после каждого падения. Как не сдаётесь.

Ария молча смотрела на меня пару секунд, потом едва заметно улыбнулась, наклонив голову.

— Вот это уже другое, — сказала она. — И знаешь… ты тоже не выглядишь из тех, кто сдаётся.

Эти слова будто запечатались где-то глубоко внутри — как обещание.

— Можно я спрошу у вас совета? — осторожно начала я, когда официант убрал посуду и оставил нас одних с чашками кофе.

Ария улыбнулась, опершись локтем о стол.

— Обожаю раздавать советы, когда о них просят, — сказала она с легкой иронией. — Валяй, ягодка, выкладывай.

Я выдохнула.

— Я… поступила в лучший университет, на бюджет. Буквально выгрызла себе это место — ночами училась, пахала, жила одним этим. Но… всё пошло не так. — Я опустила взгляд в чашку, где тонкая пенка уже почти растворилась. — Из-за одного человека я оказалась в центре скандала. Не по своей вине, но теперь меня там ненавидят. Мне объявили бойкот, перестали общаться, обзывают за спиной. В итоге я перевелась на дистанционку, потому что просто не могла ходить туда каждый день. А друзей у меня в городе нет.

Я подняла глаза — Ария слушала внимательно, не перебивая, подбородок опирался на ладонь, на губах играла задумчивая тень улыбки.

— И я подумала… — продолжила я тихо. — Как бы вы поступили? Как бы вы справились с этим?

Ария коротко фыркнула, качнув головой.

— Для начала, — сказала она, — я бы напинала Волкову.

Я моргнула, растерявшись.

— Э… причём тут Феликс?

Она прищурилась, усмехнувшись.

— А при том. Мужчины всегда каким-то магическим образом оказываются в центре женских бед. Слишком уверенные, слишком властные, слишком уверены, что знают, что для нас лучше. Так что первый пункт — дать по самолюбию. Чтобы не думал, будто он твой спаситель.

Я слабо улыбнулась.

— А второй?

— Второй — забить на всех, — спокойно ответила Ария и сделала глоток кофе. — Если ситуацию нельзя исправить, нужно её вывернуть. Найти способ наслаждаться тем, что осталось. Выкрутить всё в свою пользу, выжать максимум.

— Наслаждаться бойкотом? — неуверенно переспросила я.

— А почему нет? — Морок чуть подалась вперёд. — У тебя теперь море времени. Никто не мешает. Никто не лезет. Учись лучше, чем они. Развивайся. Делай то, что тебе нравится. Пусть твоя тишина будет громче их сплетен.

Я замерла, пытаясь осмыслить её слова.

— Когда я была на дне, — продолжила она тише, —

многие отвернулись. Я не просила о помощи, не принимала. И знаешь, я выжила только потому, что перестала доказывать кому-то, что я не виновата. Я просто делала то, что умею — пела. Пусть с разбитой душой, пусть с кровью во рту. Но пела.

Она поставила чашку, чуть улыбнулась.

— Так что, Карина, если тебя ненавидят — отлично. Это их проблемы, не твои.

Ария чуть откинулась на спинку диванчика, закинув ногу на ногу и лениво вращая бокал с водой в пальцах. Свет падал на неё мягко, отражаясь от металлических вставок в куртке — и она вдруг перестала быть недосягаемой звездой, а выглядела просто человеком, уставшим, но сильным.

— Знаешь, Карина, — сказала она, глядя куда-то поверх моей головы, — да, мы живём в обществе, и социализация важна. Без неё тяжело. Но это не повод прогибаться под всех и каждого. Никто не обязан тебя любить, принимать, одобрять. Главное — ты сама должна знать, кто ты. И быть уверенной, что идёшь своим путём, даже если идёшь одна.

Я кивнула, чувствуя, как что-то внутри медленно размораживается — будто слова Морок вытаскивали из меня тот ком безысходности, что стоял в груди последние дни.

— А если… — я запнулась, подбирая слова. — Если кто-то слишком сильно вмешивается в твою жизнь? Так, что будто вздохнуть невозможно?

Ария перевела взгляд на меня. Пауза была короткой, но весомой. Потом она понимающе кивнула.

— Знаю я таких, — тихо сказала она. — Таких, как Волков.

Я не ответила, но, кажется, это и не требовалось.

— С такими не воюют напрямую, — продолжила Морок спокойно. — Если только не хочешь проиграть. Нужно договариваться. Находить точки соприкосновения. Делать вид, что принимаешь их правила. А потом… — она усмехнулась, глядя куда-то вбок, — готовить почву. Либо для ответного удара, либо для бегства. В зависимости от того, что захочешь сама и на что хватит возможностей.

Я вскинула глаза на неё.

— То есть вы считаете, что он… безнадёжный?

— Нет, — покачала головой Ария. — Волков не безнадёжен. Он просто из тех, кто привык всё держать под контролем. Такие люди часто не понимают, каково — жить в других условиях, где каждый шаг — это борьба. Но если им объяснить, показать… донести, — она выделила это слово, — они задумываются. Волков, насколько я его помню, не дурак. Он точно обдумает.

Я кивнула, чувствуя, как где-то в глубине души становится чуть легче. Не потому что Ария всё упростила, а потому что впервые за долгое время кто-то сказал: это можно изменить.

Она вдруг улыбнулась и, чуть наклонившись ко мне, добавила:

— И ещё. Не позволяй никому решать, сколько воздуха тебе достаточно, чтобы дышать.

Феликс приехал спустя два часа. Его появление было как смена ритма — спокойная уверенность, собранность, будто все вокруг сразу потянулось выпрямиться. Он и Ария переглянулись — между ними явно было что-то вроде дружеского уважения, немого понимания. Они обменялись парой коротких фраз, на полтона ниже обычного разговора. Я не вслушивалась, но по выражению лиц чувствовалось — ничего случайного, просто два человека, привыкших держать все под контролем, проверяли, всё ли в порядке.