Чтение онлайн

— Похоже...он не отстанет от меня.

После этого просто рухнула в кровать. Сегодня я не хочу ни о чём думать. Ни о страхе, ни о надеждах, ни о том, что завтра всё начнётся заново. Хочу просто уснуть — без снов, без тревог. Хотя бы на одну ночь.

Несколько дней пролетели почти незаметно — словно кто-то сжал время в тугую пружину. Пробежка на рассвете, пары, работа в тату-салоне, короткий сон — и снова всё по кругу. Феликс не появлялся. Не звонил, не писал, не приходил. Я его видела только на пробежке. И на том спасибо. Хотя сначала я ловила себя на том, что тревожусь — слишком уж привыкла к постоянному давлению,

к ожиданию его шагов за спиной. А потом стало легче. Похоже, у него были свои дела, скорее всего — подготовка к соревнованиям. И пусть. Пусть тренируется, пусть выматывает себя в спортзале, лишь бы оставил меня в покое.

После последней пары я зашла в библиотеку, сдала книгу, поблагодарила библиотекаршу за совет и направилась в спортивный комплекс. Там, где должен был проходить турнир, всё уже гудело, светилось, дышало предстоящим событием.

Огромный зал встретил ослепительным светом прожекторов, запахом металла, пота и адреналина. В центре возвышался октагон — массивная решётчатая клетка, освещённая со всех сторон прожекторами. Под куполом арены сверкали экраны, на которых уже мелькали логотипы, имена бойцов, кадры с тренировок.

Толпы людей стекались на трибуны, словно волны — шумные, живые, нетерпеливые. Музыка пробивала грудную клетку тяжёлым басом, воздух дрожал, а я, стоя у края, чувствовала себя случайной гостьей в мире, где царили сила и боль. Жестокость. Не люблю её. Даже когда всё выглядит как спорт, как зрелище — всё равно внутри есть что-то первобытное, хищное.

Рядом остановился парень со светлыми волосами, высокий, крепкий — плечи широкие, взгляд сосредоточенный. Я видела его раньше. Ратмир. Друг Волкова. Они часто вместе тренировались в зале, всегда — с той самой мужской сосредоточенностью, в которой не было места слабости. Он что-то говорил кому-то по телефону, потом убрал смартфон и скользнул по мне внимательным взглядом, чуть приподняв бровь — видимо, узнал.

— Ты же ягодка? — спросил он без тени насмешки, просто констатируя факт.

Я вздохнула.

— Увы.

Ратмир кивнул, чуть усмехнувшись, будто понял гораздо больше, чем я сказала. А я снова перевела взгляд на клетку, где уже готовили место для следующего поединка. Свет мигал, ведущие объявляли имена, публика ревела. Я стояла среди этого хаоса и думала, что, пожалуй, всё, что связано с Феликсом, рано или поздно оказывается именно здесь — в клетке, где решает только сила. А я — не из тех, кто умеет бить. Я из тех, кто только старается выжить.

Зал внезапно стих — словно кто-то выключил звук одним движением руки. Прожектора выхватили из темноты фигуру, выходящую из-за кулис. Феликс Волков. Он шёл спокойно, будто не на бой, а на встречу с кем-то, кого уже знал. Чёрные перчатки поблёскивали под светом, мышцы перекатывались под кожей с точностью работающего механизма. На лице — ни тени эмоций. Только холодная сосредоточенность и привычная уверенность, граничащая с дерзостью. Толпа взорвалась ревом — кто-то выкрикивал его имя, кто-то свистел, кто-то снимал всё на телефон.

Из другого конца октагона появился соперник — крупный, с мощным торсом, покрытым татуировками, с бритой головой и хищным прищуром. Он, наоборот, излучал агрессию: размахивал руками, показывал публике, что сожрёт Волкова с потрохами. Феликс лишь слегка усмехнулся.

Гонг. Секунда — и бой начался. Они двигались быстро, слишком быстро, чтобы за ними можно было уследить. Удары сыпались один за другим — точные, выверенные, как будто оба знали, что времени у них немного. Феликс уклонялся, почти играючи, будто просчитывал каждое движение противника заранее. А потом — резкий поворот, прыжок… и удар ногой с разворота. Тело соперника рухнуло, как подкошенное. Глухой удар о настил. Тишина. А потом — рев.

Толпа взорвалась восторгом, прожектора ослепительно мигнули, камеры вспыхнули десятками вспышек. Ринг-герл, смеясь и щебеча, подбежали к Феликсу, стараясь попасть в объективы, тянулись к нему, будто он был центром вселенной. Он позволил им ровно столько, сколько нужно, чтобы не показаться грубым, — короткая улыбка, кивок, поднятая рука победителя. Потом — награда, короткое рукопожатие с судьёй, и всё.

Феликс ушёл за кулисы, не оглядываясь. Я стояла среди кричащей толпы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это было слишком. Слишком громко, слишком жёстко, слишком по-мужски. Не моё. Никогда не было моим.

— Вообще-то ты должна идти к нему, — тихо сказал Ратмир, наклоняясь ко мне.

Я обернулась.

— Зачем? — устало спросила я.

Он чуть пожал плечами, глядя куда-то вперёд, поверх голов.

— Потому что после каждого боя у него… свои ритуалы. И обычно рядом кто-то нужен.

Я долго молчала. Его голос звучал без намёка на шутку. Пришлось вздохнуть и двинуться вперёд, проталкиваясь сквозь плотную толпу. Коридоры за ареной пахли потом, металлом и медикаментами. Голоса гудели вдалеке, кто-то смеялся, хлопал по спинам, но здесь уже было тише. Я толкнула дверь раздевалки.

Феликс стоял у зеркала, сняв бинты, рядом на лавке лежала его футболка. На коже — следы недавнего поединка: красные полосы от ударов, царапины, капли пота, стекавшие по позвоночнику. Он провёл рукой по волосам, затем обернулся.

Я невольно задержала взгляд. Красивый, зараза. Слишком. Идеальное телосложение.

Он посмотрел прямо в глаза, без улыбки, но в уголках губ мелькнула тень удовлетворения — победа всё ещё пульсировала в нём, как ток.

— Пришла? — просто сказал он, словно это было само собой разумеющимся.

А у меня внутри всё перевернулось.

— Подойди, — сказал он тихо, без тени вопроса.

Я замерла, но ноги сами сделали шаг вперёд. Потом ещё один. Сердце грохотало где-то в горле, воздух стал густым, как сироп. Феликс стоял совсем близко — горячий, мощный, с тем самым холодным взглядом, от которого хочется то ли бежать, то ли шагнуть навстречу. Он склонил голову чуть набок, будто изучал моё лицо.

— Неужели не хочешь поздравить меня? — в голосе прозвучала насмешка.

— Э… с победой, — пробормотала я, чувствуя, как где-то в груди застревает нервный ик.

Феликс усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Его рука поднялась, и я не успела ни отшатнуться, ни вдохнуть — большой палец коснулся моих губ, провёл по нижней, чуть задержался, будто проверяя, настоящая ли я. Мир в тот миг сузился до этого прикосновения. А потом — всё исчезло.

Феликс резко наклонился, и его губы прижались к моим. Грубо, властно, без предупреждения. Пальцы запутались в моих волосах, а вторая рука обвила талию, легко, но неотвратимо приподнимая. Стена за спиной — холодная, он — горячий, дыхание сбилось. Всё стало сплошным электричеством, будто воздух вспыхнул искрами. Это был не поцелуй — буря, порыв ветра, от которого невозможно спрятаться. Я не знала, как дышать, как думать. Всё тело будто предало меня, отвечая на его движение, пока в голове звенела только одна мысль: это мне нравится.

Но вместе с этим пришло другое — резкое, обжигающее осознание. Это мой первый поцелуй. И — с ним. С человеком, который загнал меня в угол, в клетку, посадил на поводок.

Я застучала кулаками по его плечам — не сильно, скорее в отчаянии, пытаясь вернуть хоть немного контроля. Феликс чуть отстранился, дыхание его всё ещё обжигало кожу. Он по-прежнему держал меня, не давая отойти, и в глазах у него было что-то опасное — не злость, не страсть, а та самая смесь, от которой сердце замирает: власть и притяжение.