Волчье Иго
Шрифт:
– Все же, нам уже известно, что не все полуволки будут согласны. Значит, альфа будет принуждать каждого Патрийца, либо промоет им всем мозги. Никак не пойму, какова его конечная цель, – Демьян потер лоб и вновь открыл дневник. За последние секунды он раз пять изменил положение тела.
Амелия подумала, что он, наверное, переживает за брата, хоть и не знает его. Демьян ни разу не спросил Амелию об Олли. Она помнит, как он упоминал его имя и помнит зависть к брату, ведь тому суждено было попасть в рай благодаря воспитанию среди священных земель Патрии.
Амелия не знала, как относится к подобной вере людей – Шона говорила, что все это выдумки, высосанные из пальца. Мол, люди сами построили свою реальность на одном единственном факте – Патрия, священная земля. Никаких
– Амелия? Ты что-то хотела сказать?
Девушка подняла глаза от пола и наткнулась на терпеливый взгляд Нины. И правда, она ведь хотела ответить Демьяну, до того, как навязчивые мысли завладели ее сознанием.
– Да… Я знаю своего отца. Всю жизнь он держался в тени моей мамы, Лейлы, которая была альфой до него. Она была мудрым правителем, которая поддерживала связь с людьми, однако несмотря на ее доброту, и видимо по причине нее, на племя были частые нападения охотников. Лейла боролась с ними, не причиняя зла людям. Но когда она умерла… мой отец отменил все законы, что были схожи с человеческими – убрал профессии у полуволков, возможность выходить в город когда захочется, отказался от учебников, принял исконно волчий образ жизни. До какого-то момента я думала, что он поступает верно, ведь в первую очередь полуволки – волки, а потом уже люди. Но со временем я поняла, что отец начинал сходить с ума от неописуемой злости. Он возненавидел людей за убийство его жены и хотел стереть все, что напоминало ему о порочном человеческом мире. Он так уверен в своей правоте, что старается убедить в этом все племя.
Амелия вздохнула, а потом, уже уверенней, продолжила:
– Так вот, к чему я все это говорю… Власть так долго была в руках Лейлы, Мальком воспринимался как ее дополнение. От его голоса ничего не зависело, он просто обладал статусом мужа Альфы. Его первым осознанным решением и приказом стало мое удочерение. Думаю, он был рад принять хоть какое-то решение самостоятельно. Лейла не возразила, приняла меня как дочь. Думаю, это и стало переломным моментом, когда отец… понял, что жаждет власти. И я стала его любимицей. По крайней мере, она часто так говорил.
Дрейк пристально смотрел на нее.
– Что? – удивилась Амелия.
– Да так, – пожал плечами Дрейк, – получается всего этого переполоха не было бы, не отдав тебя твои родители на удочерение в Патрию. Именно удочерив тебя Альфа понял, что такое власть. Ты запустила весь этот механизм.
Повисла тишина.
Конечно же, он прав, ей нечего возразить. Все и правда началось с Амелии, она должна была стать первым полуволком для опытов своего отца. Она всегда и везде была для него первой…
В конце концов, Демьян хмыкнул:
– Ладно, – хлопнув себя по коленям, парень вновь встал, – Приступим к делу. Дневники сами себя не прочтут.
За чтением Амелия ощутила головокружение. Пришлось много раз моргать, чтобы привести фокус зрения в порядок.
Что там с братьями, что с Энзо и…
Стоп, почему она думает об Энзо, а не Шоне, например? Она тоже там, в опасности. Но почему-то мысли об Энзо выходят на первый план. Интересно, кто из волков укусил его? Они ведь так и не обсудили это. Энзо даже не говорил, как выглядела та волчица, подарившая ему странную способность. Если им удастся среди всех этих записей наткнуться на нужное зелье для возвращения памяти, а уже после вызволить из Дрейка знания об избавлении волчьей оболочки, сработает ли оно на Энзо? Кем вообще является Энзо?
Странно, что ее вот так тянет к нему, возможно, это страх неизвестности – запретный
плод сладок. Единственный ребенок, перенесший укус полуволка и не умер. Были ли подобные случаи до этого? Является ли Энзо феноменом?Она помотала головой. Хватит думать об этом. Амелия заставила себя сосредоточиться на пожелтевших страницах в дневнике с синей кожаной обложкой. Здесь тоже были непонятные пометки в уголках страниц…
Это натолкнуло ее на мысль.
– Вдруг, эти пометки что-то значат? – спросила она. Из-за того, что она уже достаточно долго не говорила, голос казался чужим.
– Думаешь, это какой-то шифр Уолсена? – пожала плечами Нина.
– Не знаю, может…
Она приподнялась. Да, конечно же! Криво, конечно, но это все почерк Уолсена. Постороннему глазу они покажется каракулями.
Дрейк подвинулся к ней и взглянул на страницу дневника.
– Кажется, язык древних половулков, – задумчиво произнес он.
– И еще что-то… – добавила Амелия.
Она перевернула дневник.
– Смотрите, это цифры и перевернутые анвийские буквы. Он смешал анвийский и язык древних полуволков. Причем написано все слитно, почти не разобрать.
– Как ты это заметила? Это же какие-то узоры, – нахмурился Демьян.
Амелия встала и прочла вслух:
– «Мои заметки по… – Амелия вновь перевернула дневник, – по возвращению…– вновь перевернула, – по возвращению памяти».
Она ахнула, когда удалось собрать предложение целиком.
Все так и было. Это оно. Ниже несколько раз было выведено имя «Шона». Наверное, Уолли из-за болезни начал ее забывать.
И жаждал все вспомнить.
– Пробуем? – развел руками Дрейк.
– Читай ингредиенты, – кивнула Нина.
Они убедились, что все необходимое было в лаборатории Уолли.
Демьян и Дрейк отправились наверх, собирая все по списку, а Амелия с Ниной остались внизу, расшифровать дальнейшие записи, которые казались нескончаемыми.
– Расскажешь мне о том, как познакомилась с моим братом? – спросила Амелия спустя полчаса, оторвавшись от дневника.
Нина робко опустила взгляд. Кажется, она уже достаточное время смотрит на нее, изучая, и Амелия поймала ее с поличным.
– Это… очень долгая история. И я не знаю, необходимо ли обсуждать это сейчас.
Ее руки слегка подрагивали, она была похожа на трусливую овечку. Амелия нахмурилась. До этого момента Нина казалась ей просто стеснительной, но теперь, от взгляда Амелии она будто вся съежилась.
– Он мой брат и я имею право знать. К тому же, я уже доверилась тебе. Откройся и ты мне.
– Ну… кхм, – девушка прочистила горло и убрала прядь волос, чуть темнее по цвету прядей Амелии, за ухо, – Я встретила его в клубе. Очень странно, наверное, знаю, я не похожа на девушку, которая часто бывает там. Но у меня был день рождения, и я решилась пойти оторваться… одна. Я никого не приглашала праздновать, у меня была подруга, но она была чем-то занята в тот день, чем знатно меня обидела. Мне казалось правильным забыть обо всем и отправиться туда, все складывалось хорошо, я без проблем зашла в клуб, смогла даже заказать алкогольный напиток, воспользовавшись фейковым ID, и мне стало так… тепло на душе. Я забыла о том, что у меня никого нет и просто танцевала, танцевала, танцевала. Именно на танцполе я не заметила, что что-то было не так… рядом со мной танцевал парень, на которого я до этого момента не обращала внимания, но тут он резко падает на колени и держится за лоб, словно его голова раскалывается. Никто не подал виду, видимо из-за алкоголя. Все просто обходили его, кто-то даже не замечал, что под ногами валяется человек. Я опустилась к нему. Спросила, что с ним. Он лишь указал куда-то, я не поняла, куда, поэтому просто подняла его и направилась в общественный туалет. Там побрызгала ему водой на лицо, пыталась выяснить, как помочь ему, но он все не отвечал, только мычал, как вдруг… он перевоплотился. Стал волком на моих глазах. Я подумала, что сошла с ума. Я видела это. Видела, как рвется одежда и как горят глаза. Волк смотрел на меня не мигая. Я выставила руку вперед и молила не трогать меня. Он лишь смотрел, но было видно, что он борется с собой.