Волчье Иго
Шрифт:
Когда Энзо увидел ее в школе, первой его мыслью было: «Эта тихоня чертовски крута». А потом: «Кажется, она именно та, кто совершает все это злодеяния в школе». Энзо сменил три школы. Из двух предыдущих его отчислили. И именно в третьей по счету он встретил достойного противника.
Поэтому ли он не видел в ней... девушку? Потому что сначала увидел в ней хулиганку, соперника – и в итоге – напарника? Такую же, как и он?
– Не надо, – прозвучал вновь уставший голос Каи, – не нужно мне было такое говорить.
Сложно было думать о чувствах,
«С каких пор ты стал давать обещания, Приц?»
– Да нет. Пора бы уже расставить все точки над «i», – ответил Энзо и прочистил горло, – Я дорожу тобой, Кая.
Девушка покачала головой.
– Я правда дорожу. Ты моя вторая половина. Человек, который не осудит, а воплотит каждую мою идею. Человек, который всегда поддержит.
Он устал. Он чертовски устал, и делать Кае больно было последним, чего он желал.
– Но я не люблю тебя.
Кая подняла на него взгляд. Ее лицо заметно заострилось. Она сильно похудела. Под черными глазами виднелись мешки. Она словно была его отражением.
Неужели он тоже выглядел таким замученным?
– Я знаю, – твердо ответила девушка.
Он вздохнул:
– Разрешаю тебе влепить мне пощечину. Или врезать. Можешь выбрать любой способ избиения. Прошу только не трогать самое драгоценное...
«А не рано ли ты начал шутить, идиот?»
– Нет.
Глаза Энзо округлились. Видимо, его комичный вид ее слегка рассмешил. Он заметил, как приподнялись уголки ее губ.
– Ты нужен мне здоровым, засранец, – призналась девушка.
«Только ей ты и нужен... Остальным плевать на тебя, вот ты и цепляешься за девушку, к который не испытываешь ничего, кроме дружбы».
– И когда ты признаешься Амелии?
Вопрос застал его врасплох.
– Чего?
– Не держи меня за дуру. Она ненавидит тебя, а ты, похоже, запал на нее.
– Я всего лишь оберегаю ее, как и обещал Дэну.
Неужели это не очевидно? Будь его воля, он бы не проводил с этой соплячкой ни секунды. Амелия раздражала его, только и всего. От нее было полно проблем. Она была вечно недовольна происходящим. Она думала только о своих братьях и ныла о жизни, которую могла бы иметь, если бы не злодей Энзо.
«Настоящий злодей – твой брат, который забрался ко мне в голову и приказал напасть на Патрию. Но ты мне, конечно же, не поверишь».
– Ты стал таким преданным. Ее-то ты мне и напоминаешь. Вы с ней похожи.
Похожи?
– Мы совершенно разные.
– Столько времени прошло, а она все еще предана законам Патрии, когда даже ее братья, по сути, самые важные люди в ее жизни, твердят ей что все, во что она верила – неправильно, – настойчиво продолжала Кая, – Теперь вернемся к тебе, мистер Приц. Ты рос в семье браконьера. Преступность была у тебя в крови, в отличии от меня. Несмотря на любящую и пытающуюся изменить твое мышление мать, ты все еще остаешься сыном своего отца. Безустанным и неизменным Энзо Прицем.
Кая сделала паузу, одарив его долгим изучающим
взглядом.– Ну что, хочешь сказать, что я ошибаюсь?
«Нет, и это меня бесит».
В следующую секунду послышались шаги, доносящиеся со второго этажа. Кто-то спускался по лестнице. Энзо оставил риторический вопрос Каи без ответа и повернулся посмотреть, кто покинул квартирку Уолсена.
– Уолсен... мертв, и я тут подумал... – Виль начал говорить еще до того, как его нога коснулась последней лесенки, – Я тут подумал, что мы будем делать с постоянными клиентами.
Энзо пожал плечами и вновь глянул на Каю. Подобные мысли его не посещали.
– Что-нибудь придумаем, – выдохнула Кая.
Виль задумчиво кивнул и подвинул стул к их столику.
– Мне скоро перевоплощаться. Странно, но сейчас мне хочется подольше побыть в теле волка. Они мыслят по-другому.
«Они»... Не «мы». Они. Замечает ли Виль то, как часто отрицает свою принадлежность к роду полуволков?
– И как же они мыслят? – резковато спросила Кая.
Виль, похоже, тоже это заметил, и, возможно Энзо это только показалось, но уголки его губ слегка приподнялись. Он тоже ценит ее прямолинейность. Не была ли то искра в его заурядных карих глазах? Он называл ее «Панчлайн». Героиня комиксов. Была ли она такой же дерзкой?
– Когда я волк, я могу делиться переживаниями с остальными полуволками. Это сложно объяснить. Происходит обмен мыслями. Более откровенный. Мы можем позволить себе думать обо всем, о чем запрещаем думать, будучи в теле человека. Когда ты волк, ты... Свободен. Когда ты не говоришь, подбирая слова, а думаешь, избавиться от эмоционального груза гораздо легче. Многие полуволки раскрывали сородичам самые сокровенные тайны, самые большие секреты. Несмотря на внешнюю силу, ты позволяешь себе быть слабым перед родными. И никто тебя не осудит. По крайней мере, так было в Патрии. Но меня... пугала эта свобода. Я не хотел делиться всем. Все-таки были вещи, которые я хотел оставить для себя. Наверное, поэтому мне так это не нравится.
– Это страшно, – прокомментировала Кая, – ты выставляешь свой мозг напоказ.
– Очень подходящее описание, – согласился Виль.
– Разве ты не можешь просто не думать о чем-то? Чтобы другие полуволки об этом не узнали, – поинтересовался Энзо.
– А ты попробуй хоть минуту не думать о том, что тебя беспокоит. Получится, как думаешь, Приц? – грустно усмехнулся полуволк.
Энзо прикусил внутреннюю сторону щеки и сделал вид, что глубоко задумался.
– Актер из тебя никудышный, – наблюдая за ним нахмурившись, сказал Виль.
– Он выделывается. Ты не видел его в деле. Каждый вор – по-своему актер, – заявила Кая.
Виль издал что-то похожее на смешок:
– Если Энзо актер, тогда я балерина.
Сказав это, Виль вдруг принялся жевать нижнюю губу. Энзо понимал, что тот пытается сдержать смех. Он ни раз заставал младшего из братьев Запанс за подобным занятием, в напряженных ситуациях Виль очень часто улыбался, усмехался, смеялся. Даже Энзо было больно наблюдать за ним. Наверное, для Виля Запанса смех являлся не только проявлением радостных эмоций, но и выражением негативных. Интересно, плакал ли он? Или с детства смеялся, как только случалось что-то ужасное?