Волчье Иго
Шрифт:
Но разве это плохо – желать успеха? Желать быть полезной обществу полуволков, взойти на самую последнюю ступень иерархической лестницы и стать советником? Это – эгоизм? Или Кларо намекает не то, что Шона в самом деле предпочитает игнорировать свои истинные чувства и прячется под маской хладнокровия, делает вид, что идет по четко протоптанной дорожке?
– Все может быть, – предположила Шона. Порой она сама удивляется, как просто ей удается не терять нить разговора во время глубоких раздумий.
Пальцы Уолли дернулись. В эту секунду Шона подумала, что он намеревается взять ее за руку.
Уолли состоял из намеков, которые замечали все. Открытая книга. Глаза, в которых читается истинное сердечное желание. Да и что ему скрывать, чего боятся? Планы Уолли были просты – учить подрастающее поколение полуволков. Он никуда не стремился, не торопился и наслаждался жизнью в человеческом теле. Это правда, девушка видела его волком только во время вынужденных перевоплощений. Почему Шона не может жить без стремления к лучшему?
– Когда ты уже пойдешь ко мне навстречу? – голос Уолли звучал уже не так задорно. Она расслышала в нем горечь.
– О чем ты?
Главное умело делать вид, что ты ни о чем не догадываешься.
– Не будь такой, мисс. Ты же знаешь, о чем я.
Она уже не могла смотреть на него.
– Я... не знаю. Все сложно. Очень.
Уолли тяжело втягивает воздух:
– А мне кажется, что ты просто видишь только то, что тебе хочется. Все остальное ты предпочитаешь попросту игнорировать. Не очень-то это и круто!
Шона прикусила губу, чтобы ощутить металлический вкус крови. Ну же, необходимо отвлечься.
Не позволяй ему заглянуть вовнутрь.
– Ты глупыш, Уолли. Ничего я не игнорирую. Мои цели не такие, как у тебя, понимаешь? Я хочу большего. Я хочу развития Патрии. Хочу выложиться на максимум и собственными глазами застать триумф стаи. Просто представь – мы могли бы охватить больше территории. Создать наилучшие условия для малышей полуволков! Нас было бы больше, гораздо больше, мы могли бы потребовать больше прав у правительства Алиены.
– А что будет, когда они начнут догадываться о том, кто мы на самом деле, м?
Шона подняла глаза, и встретилась с его изучающим взглядом:
– Этого не избежать. Когда-нибудь это и правда случится, так почему же мы должны жить в страхе? Наши предки испокон веков обитают в Анвии, в Алиене «племя» появилось раньше, чем в других городах. Люди уже свыклись с нашим существованием.
– Ага, и именно поэтому нас прозывают «чудаками»...
– Они не просвещены, и ты это прекрасно знаешь.
– Почему же не просвещены? О нас знают все, но предпочитают молчать! Правительство принижает нас, мы даже не способны попросить о помощи, чтобы отбиться от охотников. Несмотря на наши более-менее современные хижины и наличие учителей, они все еще считают нас скотом.
Девушка вспомнила, что именно Лили отправилась на переговоры по этому поводу и вскинула подбородок, сказав:
– Этот вопрос решается.
Веснушчатое лицо Уолли стало багровым. В сузившихся глазах показались искорки гнева, в этот момент Шона подумала, что он накричит на нее. Или уйдет. Или ударит.
Уолли выбирает первое.
– Да ты даже говоришь, как советница, Шона! – голос
его будто острие ножа, пронзающее кожу.– Разве это плохо? – теперь и она перешла на крик.
Нет. Не реагируй. Не поддавайся.
Но Уолли уже сорвал цепь и выпустил ее внутреннего волка.
– Я делаю все для этого общества. Я не намерена терпеть наше унижение, спокойно смотреть, как мы живем так, как наши предки. Под подошвой у людей. И меня вымораживает то, как ты смотришь на меня. Тебя не волнует наше положение в обществе! Тебе плевать на порядок! Все, что ты хочешь, это...
Уолсен наклоняется к ней, она не успевает отреагировать, как он целует ее, медленно и неуверенно, будто бы боится обжечься. Его холодные белые пальцы дотрагиваются до ее подбородка, он прижимает ее к себе ближе, словно ее отторжение – невыносимое наказание.
Шона отключает мозг и отвечает на поцелуй.
***
В ее планы не входило торопить события. Отношения, дружественные или романтические, должны настояться, прежде чем стать крепче. Однако Уолли явно не собирался контролировать свои эмоции – спустя неделю Лили заметила, как он взял ее за руку перед подготовкой к вынужденному перевоплощению, а Дейзи, вторая соседка Шоны, застала их за игрой в «кто быстрей добежит до того дерева», в тот самый момент, когда Уолли навалился своим телом, как бы не давая тем самым обогнать его, но выглядело это, безусловно, не как гонка волков, не чувствующих ничего друг к другу.
Даже будучи волком Дейзи сумела округлить глаза, и выглядело это довольно комично. Она поспешила обратно в хижину, перевоплотилась обратно в человека (не очень повезло с тем, что то была обычная обеденная охота, а не ночь вынужденного перевоплощения), на всех порах прибежала обратно и отыскала их спустя пять минут.
В отличии от Лили, ей не хватало такта молчать об увиденном. Ее черные кудрявые волосы развивались на ветру, одна особо настойчивая прядка все намеревалось попасть ей в рот, девушка с омерзением выплюнула ее и наградив двух волков, покорно ожидающих всплеска ее гнева, яростным взглядом, сказала:
– А ну объясняйтесь, что между вами происходит?
Ответ на вопрос был прост. Шона и Уолли влюбились друг в друга. Окончательно и бесповоротно.
Именно так она объяснила все подругам.
Союз учителей Патрии – вещь ожидаемая. Но никто, даже сама Шона, не подозревали, что подобный союз действительно возможен. Каждый полуволк Патрии знал о желании Шоны стать советником, посему внезапное проявление каких-либо чувств казалось... Непохоже на нее.
Он признался ей в любви в самый ветреный день за всю историю Алиены. Хижины Патрии тогда чуть не снесло. Очень романтично.
– И я люблю тебя. Но впредь говори мне это только в солнечные дни.
Уолли расплылся в детской улыбке и взял ее за руку. Их тела плотно прижаты друг к другу, Шона опустила голову на его плечо. Его хижина стала для нее вторым домом, они сидели на кровати и наблюдали за хаосом в закрытом окне. Ей хотелось стать с ним одним целым. Перенять его оптимизм, его непосредственность, его беспричинное счастье.
– Вас понял, мисс, – прошептал Уолли и запечатал на ее губах поцелуй со вкусом черники.