Чтение онлайн

Амелия осталась сидеть на месте. Она лишь слегка повернула голову в сторону приближающегося Виля, которого от срыва удерживал Дэн.

Неужели Виль был готов напасть на нее?

– Думаешь, мы рады выслушивать твое нытье из-за дня в день? Думаешь, нам доставляет удовольствие видеть тебя такой подавленной?

Хрипловатый голос Виля звучал чуть ли не умоляюще.

– Мы лишь спасаем твою чертову жизнь, сестренка. Подкидышам с детства внушают желание скорого перевоплощения, и уж поверь мне, это сравнимо с промывкой мозгов. Я и Дэн ни раз говорили тебе, что существование в волчьей шкуре далеко не рай. Но конечно же этого было мало. Рядом всегда был Ник,

осуждающий нас и Шона, готовая вешать тебе на уши столько лапши, сколько понадобится. Про отца я вообще молчу. Мы не смели открыто бросить ему вызов, так как и сами до определенного момента считали волчью оболочку благословением. Но с приближением твоей Церемонии все становилось яснее некуда. Ты не видела настоящей жизни, поэтому считаешь, что волк – твоя единственная надежда вкусить ее. А я видел. И поверь, Амелия, это чертовски круто. Человеческая жизнь – вот где настоящий рай. Так что позволь, пожалуйста, показать тебе, что она из себя представляет. И прекрати вести себя как ребенок...

Двери «У Уолсена» резко отворились, отбирая возможность у Виля продолжить.

В уголках глаз Амелии успели собраться слезы, но она не позволила себе раскисать и быстро сморгнула их. Переводя взгляд с Виля на дверь с перевернутой табличкой «закрыто» к ним и «открыто» снаружи, она наткнулась на непривычно сосредоточенные лица Энзо и Каи.

– Как ребенок? – первой подала голос Кая, – И это говорит парень, сжимающий книжку с картинками в руках.

Виль выпрямился и кивнул Дэну, показав тем самым, что успокоился. Подкол со стороны Каи быстро охладил его пыл.

– Это подарок на день рождения, – тихо сказал он, будто ребенок, у которого отобрали любимую игрушку, вздыхая и присаживаясь на место.

Амелия шмыгнула носом, но не стала вмешиваться в разговор. Ей стоило больших усилий оставаться сейчас здесь, с ними, а не во вгоняющих в мрак мыслях.

– У тебя был день рождения? И ты меня не предупредил? – внезапно раздался звонкий голос Уолсена со стороны кухонного дверного проема, – Я ведь мог приготовить торт, да еще какой! Мои десерты – просто пальчики откусишь.

– Откусишь? – скривилась Кая, шумно присаживаясь за стол рядом с Энзо за их общий излюбленный столик.

– В Патрии день рождения не празднуется, – почти шепотом сказала Амелия, проигнорировав ее.

– Благо, леса Патрии остались позади, – вставил Дэн.

– Уолсен, ну что в самом деле? Мне ничего не нужно!

Виль, как и вся компания, повернулся на звуки бренчания посуды. Вместе с ней мужчина успел достать половину необходимых продуктов и увлеченно занимался поисками венчика. Амелия поняла это по его приглушенному бормотанию.

– Не слушай его, Уолсен! Я всеми руками «за» торт, – бодро ответил Энзо.

Мужчина радостно взмахнул найденным венчиком в воздухе.

– И когда тебе успело исполниться девятнадцать? – спросил он.

– Двадцатого августа.

– Два дня назад! – вскинул брови Уолсен.

Амелия надулась. Она на очереди. Стоит ли напоминать братьям, что в день ее семнадцатилетия должна будет состояться Церемония Перевоплощения? А осталось до него всего ничего. Она могла бы податься в бега, позволив тем самым отцу совершить обряд, но куда это ее приведет? Что ей потом со всем этим делать? Былой семейной гармонии не вернешь.

– Насчет «чудаков» я была права, – медленно проговорила Кая, косясь на ухмыляющегося Энзо, – Не праздновать день рождения! Я пропустила момент, когда отмечать достижение определенного возраста стало грехом.

– Это не грех, Кая, а пустая трата времени и нервов, –

ответил ей Дэн.

– Жизнь в лесу – вот пустая трата времени и нервов, – вмешался Энзо, отрывая глаза от вовсю готовящего Уолсена.

– Поэтому ты решил поджечь наши дома? – переключился на него старший Запанс.

– Нет, – пожал плечами парень, – тогда мне просто было скучно.

В разговор включился Виль, пережевывающий картошку:

– Знаешь, будь ты героем комикса, тебя бы пришибли на первых двух страницах. Ты тот самый персонаж, смерть которого двигает сюжет.

– Хорошо, что я не задрот и воспринимаю мир таким, какой он есть. И в настоящем мире, Виль, существует такое понятие, как «разумность».

– Ага, именно это понятие подтолкнуло тебя к идее поджечь нас к чертям, я правильно понимаю?

Амелия так старательно вслушивалась в разворачивающуюся беседу, что поняла то, что ей не знакомо значение слова «задрот» только спустя минуту.

– Как все сложилось с жильем? – спросил Дэн у жующего гамбургер Энзо.

– Я останусь у друга, – коротко ответил тот.

– Я у подруги, – подключилась Кая.

– А я у тебя, Уолсен, если пообещаешь сделать торт шоколадным, – громко добавил Виль.

Амелия, как и всегда, не проронила ни слова. Она не принимала участие в беседе, поэтому вскоре их переговоры стали для нее лишь набором звуков. Бледным, размытым фоном. Она осталась одна. Зачем концентрироваться на словах, коль те не несут в себе ничего значимого? Ей было странно глядеть на искрящиеся глаза Энзо и Каи. Странно видеть улыбки братьев, которые раньше не так часто освещали их лица.

Странно осознавать, что они променяли семью на двух несносных преступников.

***

Ник Запанс проснулся в холодном поту.

Он старается выровнять свое тяжелое сбивчивое дыхание, но попытки не венчаются успехом. Тогда он закрывает глаза. Прислушивается к учащенному сердцебиению. Единственное окно в хижине открыто на распашку, и его до самых кончиков пальцев пробивает холод. Ник крепче кутается в одеяло. Лето подходит к концу, Алиену ждет дождливая и хмурая осень. Покидать постель и закрывать окно совсем не хочется, хотя он и понимает, что этой ночью блаженное царство Морфея не раскроет ему своих объятий.

Вновь этот сон. Один и тот же сон на протяжении последних девяти лет. После него Нику никогда не удается заснуть.

Сегодня он в очередной раз предпочел не оставаться в шкуре волка. После вынужденного перевоплощения совсем немногие покидают волчью оболочку. Предпочитают тесным хижинам приятный прохладный воздух. Однако в последние дни, после побега его братьев и сестры, Ник все чаще остается в теле человека. Он не знает, с чем это связано.

Яркую картину мучащего сновидения сложно вытравить из памяти. Ник не можете перестать ворочаться в постели. Кто-то словно всеми силами пытается закрепить сон в сознании.

Его начинает трясти. Дрожь пробирает все тело. Оно не поддается сигналу.

«Хватит. Прошу. Хватит».

Обрывки сна, снова, вспышками возникают перед глазами.

Нику тринадцать лет, он бежит по лесу Патрии в волчьем обличье. Набирает скорость. Он – настоящий хищник. Никто и ничто его не остановит. Ветки с удовлетворяющим хрустом ломаются у него под лапами.

Отец говорил не убегать далеко. Отец предупреждал, что выход в город чреват ужасными последствиями. Ник был послушным сыном и всегда следовал правилам, поэтому у него и мысли не возникало, что его пробежка по лесу в поисках кролика может обернуться трагедией.