Волчье Иго
Шрифт:
– Я обещаю, что расскажу тебе, как только мы доберемся до безопасного места, – успокаивающий тон Дэна приводил в бешенство.
– Говори сейчас же. Иначе я не скажу, как ее излечить, – Амелия коротко кивает на Каю.
Энзо широко распахивает глаза:
– Боже, да скажи ты ей уже все, что она хочет! Черт тебя дери, ты обещал мне, Дэн. Обещал, что мы останемся в целостности и сохранности...
– Полегче, Приц, – Виль сложил руки на груди, отзеркаливая позу сестры, – В первую очередь ты – наш должник. Так что следи за языком.
– Моя подруга умирает.
– Хм, значит, Бог избавляется от ненужного...
Виль
– Кае осталось минут пять, а то и меньше. Время, старший братец. Либо ты рассказываешь мне все сейчас, либо я держу рот на замке и девушка умирает.
Брат молчит какие-то две секунды, лунный свет становится единственным источником света так неожиданно, что Амелия вдруг поражается: неужели она не заметила, как наступила ночь?
– Теперь я понимаю, почему он удочерил тебя, – говорит брат.
Казалось бы, слова эти обычно произносятся с гордостью и положительным настроем, но в тоне Дэна не проскальзывает ни того, ни другого.
Он выплевывает их с такой ненавистью, что кожа Амелии вдруг покрывается мурашками. Почему он говорит об отце в таком тоне?
***
– Я не убивал его.
Конечно, нет. Убей Дэн отца Амелия лично накинулась бы на него с кулаками. Он всего лишь вырубил его на время, но и это – непростительное самодурство. Не будь он бетой, его бы поймали в два счета и подвергли бы страшному наказанию. Такого при ней никогда не случалось, Амелия понятия не имеет, каким должно быть наказание за подобный поступок. На ее отца никогда не нападали, хотя многие полуволки думали о том, чтобы вставь на его место, и убив его, перенять звание альфы. Об этом предупреждала и Шона.
Не намекала ли тогда советница на то, что один из этих полуволков... Дэн?
Быть такого не может.
Отцу и так оставалось пребывать в человеческой шкуре совсем недолго. Дэн бы со стопроцентной вероятностью занял бы его место.
Огни ночного города казались чересчур яркими и какими-то неправильными. Чувство, будто Амелии запрещено смотреть на фонари и подсвеченные вывески.
«Нужно возвращаться до двенадцати часов, иначе случается вынужденное перевоплощение...»
Какая глупость. Она ведь даже не полуволк, однако почему-то не стала спорить с отцом и придерживалась этого правила. Ее готовили к такой жизни, давали привыкнуть.
Через неделю она должна была стать полуволком.
«Моя церемония перевоплощения...»
Быть ли ей вообще?
Яростное желание избить Дэна сопровождается жалостью к отцу, и чего греха таить, к себе. Почему она сбежала с ними? Почему прибывала в ступоре и позволила Вилю утащить себя? Почему не кинулась поддержать Ника, когда тот накинулся на Дэна?
– Если бы отец был мертв, тебя бы здесь не было, – бросила она, после продолжительной паузы, Дэну.
– Выключите свет! – вдруг закричала Кая, прикрывая глаза ладонью. При свете фонарей, расположенных вдоль дороги, было видно, что кожа ее покрылась красными пятнами.
– Господи, как ярко!
Восклицание пришлось Энзо прямо в ухо, парень поморщился. Сейчас Амелия больше переживала о его состоянии, нежели о состоянии Каи. Он ведь и правда ничего не ел и не пил. Кая на ходу срывала какие-то
ягоды, а он не желал обращать внимания ни на что, кроме бега.Хотя с какой стати Амелия вообще переживает о нем? Сдался ей этот придурок. Пусть хоть сейчас падает в обморок, ей плевать.
– Дэн, рассказывай быстрее, а, – Виль оглянулся на девушку и поддел Дэна локтем. Со стороны Виль выглядел пьяным, возможно, из-за своей кривой походки. Братья видимо тоже очень устали, но из-за присутствия Каи и Энзо не могли обернуться волками.
– Он говорил мне о том, что вскоре случится неизбежное, – Дэн сделал акцент на этом слове, подразумевая возрастное вынужденное перевоплощение. Но Амелия сразу все поняла. Отец тоже говорил ей о своей участи, однако Дэн, видимо, не в курсе этого.
– Я знаю. Он мне говорил.
– Говорил тебе? И Дэну? Я один остался в дурачках? – вскинул руки Виль.
– Ник тоже не знал, иначе сказал бы мне, – отвлекся на него Дэн. Хотя в его взгляде тоже промелькнуло непонимание.
– Просто супер! То, что ты знаешь о тайне отца – логично, но Амелия... – размышлял вслух Виль.
– Не забывай о том, что ты прямо на вынесении вердикта объявил о своем желании покинуть стаю. Вот поэтому отец тебе и не доверял, – бросила Амелия. Девушка припомнила, как Мальком с уверенностью заявлял ей, что ни за что не отпустит Виля. И куда это все привело? Отец опомниться не успел, как сын покинул стаю.
– Так мне можно говорить или как? – встрял Дэн в их короткий диалог.
– Говори. Прошу тебя, просто говори и не отвлекайся на всякую брехню, – раздался хриплый голос Энзо позади.
– А ты чего уши навострил? – обернулся Виль и грозно глянул на парня.
– Я не вникаю в разговор. Прошу вас, просто... Выясните все, что вам нужно и вылечите Каю.
Его слова повисли в воздухе. Дэн сделал глубокий вдох и продолжил:
– Сначала я думал, что он боится. Думал, что не хочет покидать тело так быстро...
– Покидать тело? – спросил Энзо.
– Господи, Энзо, ты сказал, что не вникаешь в разговор! – воскликнул Виль, вновь оборачиваясь.
– Молчу, – выдохнул парень и обняв ослабшую и бледную Каю, направил ее вперед.
– Но все оказалось далеко не так... – продолжил Дэн, не отрывая взгляда от Амелии, – Он нашел способ слияния с природой. Он хочет... Хочет навсегда остаться в..., – брат перешел на шепот, на секунду оглянувшись на поникшего Энзо, – Теле волка. И он нашел способ, благодаря которому наша человеческая оболочка становится недоступной. Амелия, он желает изгнать человека из полуволка. Патрия, по его плану, должна будет стать стаей волков, и только волков. Естественно, отец должен был успеть провернуть это все до своего перевоплощения, поэтому начать проворачивать опыты хотел... С тебя.
– С меня? – нахмурилась Амелия.
– С твоей церемонии перевоплощения. Ты должна была стать первой, на ком он опробует сей способ.
– Я не понимаю...
Тут на ее плечо опустилась рука Виля. Но Амелия настолько устала, что не стала ее стряхивать, несмотря на давно посилившейся червячок гнева и отрицании где-то глубоко в сознании.
– После твоего перевоплощения, сестренка, – говорил Виль, – ты навсегда бы осталась в шкуре волка.
– Но... Почему? Зачем ему это нужно? И как ты об этом узнал?