Воин
Шрифт:
Только жаль, что не на мой вкус. Для меня такой выбор, а вернее, его отсутствие, было отвратительным. Да, я понимал, что на безрыбье и рак – щука, но выбирать первую попавшуюся, пользованную сотнями солдат проститутку было не в моем характере. Эх, рвануть бы сейчас в столицу, там и выбор больше, и девушки явно поприличнее, хотя и подороже. Только вот пока я добегу до столицы, пройдет не меньше двенадцати часов. Я не знаю, где там искать подобное заведение, поэтому еще накинем часок, а завтра к обеду уже нужно быть в лагере. То есть на сам процесс у меня останется минут пять максимум. Оно, конечно, можно и успеть, только смысла в этом я не видел никакого.
Ну, ничего, утешил я себя, через недельку дороги подсохнут, можно будет заехать и
Постояв и приведя в норму дыхание, я пошел вслед за девушкой с намерением познакомиться. Но не прошел и десяти шагов, как из-за угла к ней подскочил парень и выхватил корзинку из ее рук со словами: «Лина, давай я тебе помогу!».
«Эх, не везет так не везет», – подумал я и принялся искать другой объект охоты.
К сожалению, фортуна повернулась ко мне своей очаровательной попкой, но с фортуной мне заниматься было, увы, нечем. На улицах из противоположного пола попадались навстречу только маленькие девочки или матроны престарелого вида, а сочных и миловидных женщин как корова языком слизала. Я уже подумывал о том, что все они специально объединились в группу противниц секса с солдатами и заслали к нам своего шпиона, который моментально сообщал им, когда очередной отряд выходит из лагеря на улицы города.
Побродив по улицам до самого вечера, я вернулся в лагерь, так как мне совершенно нечем было заниматься. Разве что… ну, вы меня поняли. В лагере я чуть было не опоздал на ужин, однако уломал повара выдать мне порцию, так как от жареного мяса в моем желудке к тому времени остались одни только воспоминания. После ужина я занимался на мечах с начальником до тех пор, пока совсем не стемнело, а затем связался с Алоной и поболтал с ней часок. Странное дело, но когда я спросил, все ли у них в порядке, сестренка замялась и свернула разговор на другое. Однако я настойчиво задал вопрос еще раз, пригрозив, что не отстану. В общем, Алона поведала мне, что за последнее время на границе с кочевниками стало неспокойно. Уже несколько групп степняков нарушали ее и заходили в глубь гномьих земель. Так что усиленный отряд воинов во главе с Морином отправился разведать обстановку, и Алона очень переживала за брата. Узнав об этом, я не мог ни успокоить ее, ни поддержать, а просто сказал, что через двадцать дней приеду и постараюсь помочь чем смогу.
А после разговора, лежа на кровати, я думал: а не с этим ли связано мое усиливающееся чувство ожидания неприятностей? Вполне возможно. Засыпая, я решил сократить срок своего дальнейшего пребывания в лагере до пяти дней. Дороги к тому времени успеют высохнуть, только бы опять дождь не пошел.
Ночью дождь не пошел, и наутро все так же ярко светило солнышко. По обычному распорядку я поупражнялся с начальником, позавтракал, позанимался немного сам, потому что мои ребята еще прохлаждались в городе.
«Неужели они все еще в том борделе? – подумал я с улыбкой. – Тогда у его работниц наверняка была тяжелая ночь!»
К обеду подтянулись все парни, без опоздания и с довольными улыбками, как у котов, объевшихся сметаной. После обеда я их сильно гонять
не стал, понимая, что ребятам нужно немного отдохнуть после ночных забав. Поэтому мы немного постреляли из лука, прошли пару раз полосу, а потом просто грелись на солнышке за бараком, пока никто из начальства не видит. Поужинав, все повалились как убитые по своим лавкам, а я с улыбкой отправился на одну из последних тренировок с начальником.Эти дни много дали нам обоим. Я включил его опыт в свои навыки, а он подтянул свое умение сражаться мечами почти до моего уровня. В общем, я совсем не жалел, что отправился пережидать сезон дождей именно сюда.
А утром по лагерю разнеслась страшная новость – к нам едет королевский инспектор! Мигом для всех нашлась работа, и солдаты со страшной силой стали готовиться к его прибытию, ожидаемому к вечеру. Все что-то делали, куда-то бегали и разве что траву не красили. Видимо, до этого здесь еще никто не додумался. Меня же с ребятами бросили на уборку территории, где я не усердствовал и парням велел особо не напрягаться, рассчитывая, что к обеду мы вполне сможем без напряга убрать тот участок, который нам был выделен. Стахановцы в армии получают только мозоли.
Вокруг царила суета, а мы сидели и грелись на солнышке, иногда вскакивая и с особым рвением возобновляя свою работу, когда в пределах видимости появлялся кто-нибудь из начальства. Об этом меня загодя предупреждала моя интуиция, которая оказалась и в этом деле весьма полезной. И как только мое ощущение неминуемых неприятностей становилось просто нестерпимым, я тихо командовал «подъем!», а ребята в момент расхватывали лопаты, грабли, тяпки и всеми силами изображали бурную деятельность. Лаприц, занесенный каким-то ветром на наш участок, даже похвалил бойцов, увидав их старания. Таким образом, мы добили наш участок как раз к обеду, куда со спокойной душой и отправились.
– Да ты прямо провидец какой-то! – сказал мне Крот по пути в столовую.
– Ерунда, это тоже можно достигнуть тренировками, – ответил я.
– А какими? – заинтересовались сразу несколько человек.
Я подробно рассказал о системе обучения в рассветной школе, развивающей интуицию.
– И что, каждого так закидывают картошкой? – полюбопытствовал Трит.
– Каждого, кто достигнет определенного уровня обучения. Хотя бывают и вариации – моего учителя, например, закидывали камнями, а чем бросали в Карина, я даже не знаю.
– Начальник – тоже выпускник этой школы?
– Ага, – подтвердил я.
– То-то я погляжу, вы с ним быстро спелись, – заметил Крот, когда мы уже пришли к столовой.
Я только улыбнулся и пошел за обедом.
После приема пищи наш отряд не погнали на уборку, а велели переодеться в новенькую форму, уже давно поступившую на склад и выданную нам к такому торжественному случаю. Ну а после для всего начальства потянулось томительное ожидание. Ребята же наслаждались выпавшими на их долю минутами безделья и вовсю общались, обсуждая недавнее увольнение и делясь своими впечатлениями с десятком, который вернулся из города только сегодня, и с теми, что еще терпеливо ждали своей очереди. Так прошли три часа, в течение которых к нам в барак то и дело забегали командиры и проверяли нашу готовность.
Наконец напряжение командного состава достигло своего апогея, а в наш барак зашел Ринок и приказал следовать за ним на плац. Там нас построили в шеренги вместе с первыми отрядами, и мы стояли, считая мух, ворон, полушепотом переговариваясь, и, вообще, всячески убивали время. Вскоре из своего домика вышел начальник лагеря, одетый в парадную белую форму. За спиной у него удобно расположились два клинка, которые он так любовно полировал все свободное время. Оглядев наш строй и выслушав доклады командиров, он приказал отправить нескольких солдат на улицы города, чтобы моментально сообщили, когда инспектор въедет в Ленец, и вернулся в свой домик. Примитивно, но другого способа связи здесь еще не придумали, а разговорники выдавать для такого дела наверняка было жалко.