Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— А то ты этого не знаешь!
Терренс качает головой, явно не ожидав подобной реакции от Бенджамина, у которого прорвало дамбу, и который говорит все, что у него уже давно есть на уме.
— Бен, с тобой там все в порядке? — недоумевает Терренс. — Чего это тебя прорвало?
— Со мной-то все в порядке! — восклицает Бенджамин. — А ты – нет!
— Ты головой что ли ударился? Раз несешь какой-то бред!
— Нет, Терренс, это ты ударился головой, — слегка повышает голос Бенджамин. — Да очень сильно!
— Послушай, Бен…
— Какого хрена
— Черт… Неужели ты опять хочешь осудить меня? Неужели тоже хочешь присоединиться к тем, кто считает меня ублюдком?
— А я не виноват в том, что ты и есть ублюдок! Бессовестный и эгоистичный ублюдок, который всегда думал только о себе, своей карьере и репутации!
— Чего? — сильно хмурится Терренс.
— Тебя, мать твою, беспокоило это гораздо больше, чем твоя собственная семья. И очень удивляюсь, что ты еще не предал родную мать и не отказался от нее.
— Паркер, ты вообще в своем уме? — громко недоумевает Терренс, постучав пальцем по виску. — Как ты вообще посмел подумать, что я могу предать человека, который меня вырастил?
— А я не удивлюсь, если твоя мать однажды заявит кому-то об этом! Скажет, что ты настолько зазвездился, что перестал уважать даже эту женщину! А все слова о твоей якобы любви к ней, о которой ты орешь на всех углах, – пустой звук!
— Нет, Бен… — Терренс качает головой. — Не говори так! Не надо выставлять меня безжалостным чудовищем, которое даже мать родную продаст.
— Я говорю то, что многие, возможно, боятся сказать тебе в лицо, — уверенно говорит Бенджамин.
— Это не так. Я не такой плохой, как всем думают!
— Знаешь что, с меня хватит! Мне надоело молчать и продолжать делать вид, что ничего не случилось.
— Что?
— Я всегда был против любого рукоприкладства по отношению к девушке и не собираюсь защищать тебя после того как ты сделал это с Ракель.
— Бен, я…
— Она не заслужила всего, что ты с ней сделал. И не могу поверить, что такая хорошая девушка могла связаться с таким мерзким подонком, как ты.
— Ты что такое говоришь! Чувак, я же твой друг!
— Нет, Терренс, ты не мой друг. Мой друг не повел бы себя так, как повел ты. Мой друг более порядочный и воспитанный.
— Ты обижаешь меня, говоря эти вещи!
— Знаешь, а хорошо, что вы с Ракель расстались, — уверенно заявляет Бенджамин. — С тобой эта девушка была несчастна и нелюбима.
— Я много раз говорил тебе, почему наши отношения не были идеальны. Говорил, чего мне не хватало. Чего мне не дала эта девушка.
— Только не надо сваливать на нее всю вину. Ты и сам виноват в том, что ваши отношения были разрушены к чертовой матери.
— Я знаю!
— Твою мать… Столько времени… Столько времени… Столько всего… Неужели все было напрасно? Неужели вы оба просто потратили время зря?
— Получается, так.
— Я-то думал, что роман с той красоткой изменит тебя в лучшую сторону, но все получилось наоборот. Ты стал только хуже. Стал более
агрессивным и начал постоянно срываться на людях и вести себя как трус. Превратился в эгоистичного мудака, который никогда не умел контролировать свои эмоции и мог взорваться за пару секунд.— На ком я срывался? Что ты там вообще городишь?
— Правда мне всегда казалось, что любой человек меняется в лучшую сторону, когда встречает кого-то достойного, кто может сделать его лучше. Или же Ракель пыталась сделать тебя лучше, однако ты сам не захотел меняться.
— Ракель было все равно на меня! Она никогда меня не любила и воспользовалась мной, чтобы заткнуть своих родственников!
— А ты любил ее? Или она была нужна тебе только для потрахушек? Была нужна тебе только как сексуальная игрушка?
— Я-то как раз любил ее! И пытался спасти наши отношения, которые становились хуже и хуже из-за того, что она никогда не обращала на меня внимания.
— Ха, да ты и сам не очень-то спешил уделять ей внимание и был одержим своей музыкальной карьерой. Будучи неготовым смириться с тем, что ты никому на хрен не нужен.
— Слушай, Паркер, чего ты, блять, от меня хочешь? — сухо спрашивает Терренс. — Что я, мать твою, должен сделать, чтобы ты был доволен?
— Призадуматься! О своем поведении! О своих поступках! О своей никчемной жизни!
— Я не вижу смысла думать! Все кончено! Ракель не станет меня слушать и никогда не просит меня за предательство.
— Потому что ты – трус! Трус, который не может посмотреть девушке в глаза и сказать, что он был не прав.
— Сколько раз мне объяснять тебе, что ничего не смогу сделать для того, чтобы вернуть ее доверие? И не в силах заставить людей снова поверить, что я не тот ублюдок, который может запросто избить девушку и запугивать ее до смерти. Не могу!
Глава 14.4
— МОЖЕШЬ! — вскрикивает Бенджамин. — МОЖЕШЬ, ТВОЮ МАТЬ!
— Не надо орать в трубку! Я не глухой!
— Ты поступаешь как трус! Надо уметь не только говорить всем, как тебе жаль, и как ты сгораешь от стыда. Надо еще и уметь заглаживать свою вину! И отрывать свою задницу от дивана для того, чтобы сделать хоть ЧТО-НИБУДЬ и заставить людей поверить в твое раскаяние.
— А я не делаю? Я, БЛЯТЬ, РАЗВЕ СИЖУ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮ?
— Ты сначала делаешь гадость, а потом по-тихому сбегаешь и прячешься в кустах, надеясь выйти сухим из воды… Но это не прокатит, МакКлайф, не прокатит! Рано или поздно тебе придется отвечать за все то дерьмо, которые ты сделал.
— Я не пытаюсь сбежать от ответственности.
— Запомни, Терренс, если ты сейчас бросишь все к чертовой матери, то прославишься в глазах людей как бессовестный, трусливый ублюдок, который не только не хочет ни за что отвечать, но еще и смеет применять рукоприкладство к тем, кто намного слабее.
— Слушай, какого хрена ты так со мной разговариваешь? — громко недоумевает Терренс, не скрывая своего возмущения всем, что происходит. — Откуда такая агрессия? Тебе-то что я сделал, раз ты так со мной обращаешься?