Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
«Но ты ведь и так в последнее время проводишь здесь целые сутки, скрываясь ото всех, кто пытается подловить тебя дома.»
— Вот поэтому я тут и торчу. Уверен, что эти придурки будут едва ли не каждый день караулить меня у дома, чтобы снова втереть какую-нибудь дичь. Только лишь ночью я могу спокойно вернуться домой, чтобы переодеться и хоть что-нибудь сожрать. А рано утром опять еду сюда или катаюсь еще где-то.
«Так или иначе это местечко мне очень даже нравится, — с легкой улыбкой признается Теодор. — Я люблю играть с водичкой. Люблю валяться на песочке.»
—
Питер сначала присаживается на песок напротив моря, а затем принимает лежачее положение, раскидывает ноги и руки в стороны и прикрывает глаза, мысленно сосредоточившись на шуме морских волн и на теплом ветре, что приятно ласкает его кожу, и полной грудью вдыхая свежий воздух.
— Никого нет, никто не достает… Теплый ветерок, море, волны… Захочу – могу включить музыку в телефоне или машине.
«Пф, да мы можем закатить здесь такую классную тусу, которой у тебя не было ни с кем из твоих дружков, — бодро отмечает Теодор и камнем падает на песок, подложив руки под голову и немного размяв ноги. — А если сюда еще и бухлишка подогнать побольше, м-м-м…»
— А кто сказал, что у меня нет с собой бухлишка? — загадочно улыбается Питер.
«М-м-м, мне нравится ход твоих мыслей, чувак!»
— И пусть кто-то посмеет сказать, что я алкаш. Я не алкаш. Я просто расслабляюсь. Запиваю свое горе. Мне плохо. У меня стресс. Меня никто не любит. Моя девушка умерла. Друзья предали. Короче, жизнь – полная херня.
«Так чего мы тянем кота за яйца? Вперед! Тащи бутылки! Будем веселиться!»
— Еще успеем, не переживай. Все равно я собираюсь торчать здесь до глубокой ночи. Тогда я и поеду домой.
«Может, стоит освоиться в какой-нибудь заброшке глубоко в лесу? — предлагает Теодор. — Не хочешь прошвырнуться завтра по городу и поискать какие-нибудь классные местечки?»
— М-м, отличная мысль, чувак! — улыбается Питер.
«О да! Это будет круто!»
— Порой ты меня дико бесишь, но порой хочется тебя расцеловать. Ибо ты единственный, кто хорошо меня понимает.
«Я же говорил, что никто не поймет твои чувства и эмоции лучше, чем ты сам.»
Теодор резво поднимается на ноги, подходит к высокому камню и взбирается на него, с гордо поднятой головой всматриваясь в дальние горизонты.
«Ву-у-у-у-уху-у-у-у-у-у! — во весь голос радостно вскрикивает Теодор. — Всех недругов на-а-а-а кол!»
— Сделаю это с превеликим удовольствием, — хитро улыбается Питер, рассматривая плывущие по ярко-голубому небу пушистые облака разной формы. — Хватит быть жертвой. Еще одна попытка причинить мне боль – и я восстану против всех. Пришло их время страдать и молить о пощаде.
«Представляю, как они будут просить сжалиться над ними и отпустить, когда ты прижмешь их к стенке. Как начнут скулить от страха перед смертью, что наступит в любой случае.»
— Это и правда будет весело. Помня, как круто я себя чувствовал, когда гонял всех этих трусливых уродов и надирал им задницы. — Питер
ехидно ухмыляется. — Они все наложили в штаны и дрожали как гребаные зайцы. Пытались выглядеть крутыми, но это было жалкое зрелище. Настолько жалкое, что меня оно только больше забавляло.«Верно идешь по тропинке, протоптанной твоим папочкой в свое время.»
Теодор спрыгивает с камня и начинает бегать вприпрыжку из стороны в сторону, время от времени поднимая ногой в воздух песок.
«Но мы с тобой поступим иначе и будем драть жопы только плохим дядям и тетям. Невинных трогать не станем. Пускай живут и радуются жизни.»
— На других мне по хер, — хмуро бросает Питер и устало поднимается на ноги, не удосужившись стряхнуть с себя песок. — Меня волнуют только мои обидчики. И я не успокоюсь, пока не отомщу им всем.
«Главное – чтобы тебя не поймали!»
— Не поймают. Я сделаю все быстро и тихо. Никто даже и пискнуть не успеет. Ну а методы Маркуса в этом вопросе сослужат мне добрую службу.
«Класс! Ну и когда мы начнем веселье? Давно бы уже приступил к десерту! Чего тянуть-то?»
— Подожду, когда эти три урода упустят свой последний шанс остаться в живых. — Питер скрещивает руки на груди. — Тогда они станут первыми, на ком я жестко отыграюсь. Кого проучу за все плохое. Кто, сука, дорого заплатит за слова о том, что погибшая в огне Хелен жива.
«И что-то мне подсказывает, что это случится очень скоро, — заявляет Теодор. — Так просто эта компашка не оставит тебя в покое.»
— А мне оно и надо. Пусть бегают. И как только я увижу их вдалеке от себя и пойму, что они задумали еще какую-нибудь гадость, им несдобровать. Не поможет никакое единство и мысль, что вместе они будут сильнее меня.
«Мне ужасно не терпится увидеть, как будут гореть их жопы. Как они будут и дальше нагло тебе врать и говорить всякую херню. Как будут уверять, что никогда тебя не предавали и желали только добра.»
— Тебе понравится это зрелище. Понравится, как я покажу им всю свою мощь. Покажу, кто такой Теодор Лонгботтом.
«М-м-м, все-таки хочешь быть Теодором?»
— Я хочу быть сильным, уверенным в себе и бесстрашным. Каким и является Теодор. Пока об Питера все вытирают ноги и заставляют чувствовать себя разбитым и несчастным.
«Решив стать Теодором, ты больше не сможешь стать снова Питером.»
— Я не хочу быть Питером. Это не тот, кем я являюсь на самом деле. Не тот, кем я родился. Двадцать семь лет я жил в шкуре чужого человека и проживал не свою жизнь. Но теперь пришло время вернуть все на свои места. Пришло время стать собой и отомстить тем, кто использовал слабую версию меня в качестве половой тряпки.
«Да-а-а-а! — радостно вопит Теодор. — Мы это сделаем!»
— Да-а-а! — повторяет Питер, подняв руки вверх. — Я это сделаю!
«Громче, парень, громче!»
— Да-а-а-а-а-а! — Питер начинает зловеще смеяться. — Всех раздавлю, суки! Всех уничтожу!
«Громче! Еще громче!»
— А-а-а-а, здесь я могу орать сколько захочу! — вскрикивает Питер. — И никто мне не запретит!
«Не только орать, но и носиться вокруг!»