Чтение онлайн

— Эй, парни, как вы думайте, правы ли девчонки в том, что Питер может быть родственником Маркуса? — неуверенно спрашивает Эдвард, удобно устроившийся на заднем сиденье автомобиля.

— Все возможно, — пожимает плечами Терренс, постукивая пальцами по дверце со стороны пассажира. — Хотя трудно говорить что-то наверняка.

— А я верю, что это может быть правдой, — уверенно заявляет Даниэль, держа руль одной рукой, а вторую держа на коробке передач. — Честно говоря, когда я впервые встретил Питера, то он почему-то сразу же начал кого-то напоминать.

— Вообще-то, я не очень внимательно присматривался к фоткам этого урода. Меня больше волновала сама информация о нем, а не то, как он выглядит.

— Я тоже не особо его запомнил, но у меня появилось странное чувство еще в тот день, когда мы с Ракель и Наталией нашли про него статью, — признается Эдвард. — Как будто… Я уже где-то видел того типа, но не мог понять где именно.

— Вот будет номер, если этот Маркус – папаша Питера, о котором он никогда ничего не знал, — заявляет Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач.

— У меня такое чувство, будто Наталия на это и намекала, когда говорила об их сходстве. Но не сказала этого прямо, потому что не была уверена.

— Ну, папаша или нет, но каким-нибудь его дядькой он вполне может быть, — задумчиво отвечает Терренс.

— У него папаши что ли мог быть брат?

— Кто знает! Да и вообще, не забывайте, что мы вообще ничего не знаем про его семью! Не считая того, что его мать была прожженной алкашкой, которая положила огромный болт на своего родного сына.

— А реально, что у него вообще за семья? Простые ли они работяги или какие-то крутые шишки?

— После разговора с девчонками я прямо всерьез заинтересовался этим вопросом, — признается Даниэль. — Может, Пит зря не хочет ничего знать про свою семью. Может, ему это жизненно необходимо!

— Походу, ты прав, — соглашается Эдвард. — Раз уж за ним уже давно идет охота. А в больнице его чуть не убили намеренно.

— Слушайте, ребята, а ведь и правда! Мы с вами никогда не задумывались о том, что в этой истории было что-то не так. Ну занес врач инфекцию, ну отстранили его после этого… Нам как Льюис сказал об этом, так мы не стали больше ни о чем расспрашивать.

— Интересно, а Льюис знал о намеренной попытке убить Питера прямо в больнице? — задается вопросом Терренс. — Или он скрыл это от нас?

— Кто знает, Терренс… Но тебе не кажется, что он порой был каким-то очень уж зажатым? А Хелен как-то сказала, что Льюис как-то уклончиво отвечал на некоторые ее вопросы.

— Наверняка он свалил бы все на врачебную тайну, если бы его спросили об этом, — предполагает Эдвард.

— Надо будет поговорить об этом с мистером Джонсоном, — уверенно говорит Терренс. — Возможно, он даже направит туда своих коллег, чтобы они побеседовали с персоналом больницы, в частности с Льюисом.

— Было бы круто, если бы они досконально проверили того врача, который проводил переливание крови во второй раз. Узнать, как он получил работу в больнице, что о нем думали коллеги, каким был для пациентов. Может, нас вообще обманули… Может, этот урод вообще там не работал и пробрался туда обманным путем, но Льюис решил это скрыть, а персонал больницы замял дело.

— Но

— Только если ради престижа больницы, — пожимает плечами Терренс. — Они ведь там постоянно хвастались, что в той больнице работают только лучшие из лучших, а у заведения просто безупречная репутация. Я так понимаю, они ею очень дорожат и готовы на все, лишь бы ее сохранить.

— Не бывает дыма без огня, ребята, — с хитрой улыбкой отмечает Эдвард. — Блестящая репутация не всегда достигается честным путем и усердной работой. Может, в самой больнице работают хорошие врачи, которые поставили на ноги как минимум каждого из нас. Но у них все равно есть какие-то свои темные секреты, которые никто не может сделать публичными.

— Я надеюсь лишь на одно – что того урода, который и заразил кровь Питера какой-то херней, не просто уволили, но и очень строго наказали, — задумчиво отвечает Даниэль. — Если он продолжает там работать как ни в чем ни бывало, то я реально буду в ахрене.

— Знайте, парни, а я нисколько бы не удивился, если Питера пытались убить уже не в первый раз, — выражает мнение Терренс. — Если этот случай был далеко не единичным.

— По крайней мере он ничего нам не говорил.

— Но исключать такую вероятность никак нельзя, — отмечает Эдвард. — С Питером вполне могли происходить еще какие-то вещи, о которых он по тем или иным причинам мог промолчать.

— То есть, получается, мы все-таки не все о нем знаем? Даже если он утверждал обратное!

— Да уж, скрытный парень этот Роуз… — устало вздыхает Терренс. — Одно решил забыть, о другом промолчал намеренно… Утаил от нас еще столько всего.

— И не говори, брат! — восклицает Эдвард. — А при таком раскладе я даже не удивлюсь, если Роуз на самом деле знает все о своей семье, но не хочет, боится или стыдится о ней говорить.

— Ну да, еще скажи, что он знает о своем родстве с Маркусом, но решил промолчать из-за делишек, который тот мудак натворил в прошлом, — усмехается Терренс.

— От такого скрытного парня мы можем ждать чего угодно.

— Да нет, не похоже, что блондину об этом известно, — возражает Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач. — Не выглядит он так, будто врет, когда говорит, что ничего не знает про свою семью.

— Интересно, а сам Пит уже успел заметить, что чем-то похож на Маркуса? — задается вопросом Терренс.

— Сомневаюсь, что он внимательно рассматривал лицо этого старого урода, — предполагает Эдвард. — У него в башке в тот момент была лишь мысль о том, как от него отвязаться. Как сбежать. Как спастись. Как спасти Хелен.

— Если они и правда родственники, а Маркус хочет избавиться от нашего приятеля, то почему? — удивляется Даниэль. — Если, как тот урод утверждает, ему не нужны деньги, то как еще это можно все объяснить?

— Хороший вопрос, на который я пока ответить не могу.

— Я тоже не могу предположить, что натворил этот парень, — разводит руками Терренс. — Ведь он не вор, не убийца, не насильник…

— Или же Питер ни в чем не виноват, а этот мудак думает иначе и хочет переложить на него ответственность за какие-то поступки, — выдвигает версию Даниэль.