Вместе сильнее. Компиляция
Шрифт:
— Ага, а еще увезти невинную девушку в неизвестном направлении, ранить ее собаку и подтирать слюни от мысли, что есть прекрасный шанс засунуть в нее свой гребаный член.
— Собачка не давала парням довести дело до конца. Вот им и пришлось немного усмирить ее. Очень надеюсь, что навсегда.
— Обломайтесь! С псом сейчас все хорошо. Да, он пока слаб, но выздоровление идет по плану.
— Жаль. Но ничего, может, в следующий раз будет умнее. А в противном случае получит пулю в свою пустую башку.
— Это вы ее получите, если с Хелен что-то случится! — грубо заявляет Питер. — Я не шучу, старый хрыч.
— Ничего ты мне не сделаешь, урод! Потому что ты жалкий трус. Ну и мои люди тебе этого не позволят.
— Вы увидите, какой я трусливый, если потеряю по вашей вине Хелен. ВЫ, БЛЯТЬ, УВИДИТЕ!
— Бла-бла-бла-бла! — писклявым голосом насмешливо бросает Маркус. — Что еще остается делать трусишке, когда у нее штаны от страха мокрые? Только раскидываться громкими словами и пустыми угрозами!
— Я, СУКА, НЕ ТРУС! — взрывается Питер, уставив широко распахнутые глаза на Маркуса. — НЕ ТРУС, СУКА!
— Трус, Питер, без своих дружков ты – полное ничтожество. И смелым не будешь, и успеха не добьешься, и счастливым себя не почувствуешь.
— Вам крупно повезло, что мы сейчас в оживленном месте. КРУПНО, БЛЯТЬ, ПОВЕЗЛО! Потому что в противном случае я бы с толстым удовольствием схватил бы толстую палку и посильнее трахнул бы вас по башке. ДА ТАК, ЧТОБЫ ВЫ СДОХЛИ МГНОВЕННО!
— Убьешь меня – будешь арестован!
— Как и вы – если убьете Хелен.
— Я ее убью, не сомневайся. И до тебя доберусь.
— Еще раз повторяю: тронете ее пальцем – вам КОНЕЦ!
— Ты ничего не докажешь. Никто никогда не найдет ее труп. Как и твой. Потому что я тщательно скрою все следы преступления. Как скрывал их и ранее. Полиция может знать, что это моих рук дело, но у них на руках нет и не будет никаких доказательств. А сдаваться добровольно и что-то рассказывать я не собираюсь.
— Убью, мразь, УБЬЮ! — Питер резко бьет кулаком в стену рядом с лицом Маркуса, в глаза которого уставляет свой леденящий душу взгляд. — УБЬЮ! УБЬЮ, СУКА!
— Хватит орать, сука! ХВАТИТ, ТВОЮ МАТЬ, ОРАТЬ!
Маркус грубо хватает Питера за шиворот обеими руками, одним резким движением разворачивает и впечатывает в стену и очень крепко сдавливает ему горло, лишая возможности нормально дышать.
— Не надо наивно думать, что раз я перекладываю всю грязную работу на ребят, то мне не под силу вмазать тебе пару раз и дать как следует по шее, — низким, грубым голосом говорит Маркус. — Не под силу как следует поджарить тебя электрошокером, заставляя драть глотку и корячиться от боли. Не под силу самому взять в руку пушку и грохнуть тебя.
Маркус крепко сжимает челюсть Питера, пока тот с учащенным дыханием смотрит на него немного испуганными глазами, понимая, что все его тело дрожит от страха.
— Я могу это сделать. Могу обойтись и без помощи ребят. Никаких проблем. Но на данный момент я хочу побыть зрителем и понаблюдать за твоими физическими и моральными страданиями. Хочу довести тебя до полного безумия. Чтобы ты перестал различать реальность от фантазий.
— Можете не стараться: моя жизнь и так всегда была дерьмом, — грубо бросает Питер. — Меня и так ПОСТОЯННО пинали, оскорбляли
и унижали. И я, сука, уже двадцать, мать его, семь лет живу с мыслью, что МЕРТВ! МЕРТВ! Я, блять, как зомбак какой-то! Тело живое, а внутри все мертвое!— Ты должен поблагодарить меня за то, что я делаю. Я ведь могу раз и навсегда покончить с твоими страданиями. Позволить закончить то, от чего тебя отговорили твои дружки. Это ведь из-за них ты продолжаешь мучиться. Это они не дают тебе сделать то, что было бы правильно.
Питер ничего не говорит и нервно сглатывает.
— Ты хотел покончить с собой, но парни спасли тебя. — Маркус убирает руку от горла Питера. — Да, кажется, что это прекрасный поступок! Достойный верных друзей. Но ведь морально-то ты продолжаешь медленно умирать. Как ты сам сейчас сказал, тело живое, а внутри все мертвое.
— Как будто я этого хочу! — дрожащим голосом бросает Питер. — Как будто мне нравится чувствовать себя размазней! Нравится переживать все эти нервные срывы и устраивать друзьям истерики. Нравится, блять, рыдать как девчонка у них на плече, будучи НЕСПОСОБНЫМ СЕБЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ!
— Ты и сам не понимаешь, что твои друзья на самом деле губят тебя. Если бы они желали тебе добра, то спокойно позволили бы умереть. Вместо того чтобы силой удерживать в этом мире, где тебя не ждет ничего хорошего. Ты никогда не должен был приходить в этот мир. Это была случайность. Случайность, которая всем сделала плохо.
Понимая, что слова Маркуса звучат отчасти правдиво, Питер с учащенным дыханием склоняет голову и задумывается о чем-то своем, очень мрачном и неприятном.
— Хотя они не понимают, что если ты очень захочешь себя убить, то сделаешь это в любом случае. Да так, что никто ни о чем не узнает. Это как в случае с ребенком и строгими родителями: если они что-то ему запрещают со словами: «Потому что мы так сказали», то он все равно найдет способ это сделать. Как известно, запретный плод сладок.
— Парни и девчонки ни в чем не виноваты! — высоким, взволнованным голосом возражает Питер. — Это лишь мои проблемы! Я сам виноват в том, что все до такого дошло!
— Нет, Питер, ты глубоко ошибаешься. Ты ведь не делал никому ничего плохого, но почему-то против тебя восстал едва ли не весь мир. Тебя обижают все кому не лень. С самого детства. Словно говоря, что ты никому не нужен. Что в какой-то момент что-то пошло не так. Твое рождение не было запланировано судьбой.
— Заткнитесь… Просто заткнитесь…
— Нет, а разве я не прав? Разве я не говорю очевидные вещи? И я искренне не понимаю, почему все эти людишки так противятся судьбе и вынуждают тебя страдать. О какой любви и дружбе может идти речь, если им нравится наблюдать за тем, как ты мучаешься?
— Я не хочу в это верить! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ ВЕРИТЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА!
— Так я тебя и не заставляю, — разводит руками Маркус. — Я просто высказываю свое мнение на этот счет.
— Вы специально меня провоцируйте! СПЕЦИАЛЬНО! Вы хотите, что я в это поверил и отвернулся от друзей, обвинив их во всех своих проблемах. Так же, как почти поверил в предательство Хелен.