Чтение онлайн

Решил по аналогии и на ногах каждый палец обозвать, но не нашел оригинальным названиям, реального применения и решил оставить труд потомкам, хотя копыта как у Кузи лучше. Подкову прибил и скачи круглый год без обуви, а тут валенки, сандалии, ажурные чулки, с вонючими носками…

Не давала покоя мысль как назвать висюльку между ног, но в голову приходили одни непристойности и нецензурные слова. Нет. Не может быть. Обзывать предмет скабрезным выражением, не зная для каких целей предназначен, не поворачивался язык. Суровая диалектика — как вещь назовешь, для того и служить будет. Нехорошо. Подождем немного, пусть определяется в ориентации.

Но самое главное открытие совершил, глядя на собственное отражение в стоячей

воде. Оказывается, есть одна часть тела — правая, другая — левая. Подозрения переросли в догадку, когда провел эксперимент. Правая рука — действительно правильная, левая — нет. Правой все могу. Конечность — умелая и способная, слов нет. Кидать камни, ковыряться где хочу, чесаться там же. Палку нести правой приятно, другой рукой неудобно. Попробовал рисовать на речном песке. Левой рукой выходит всякая абстракция с сюрром, попробовал писать правой — вылитый Кузя на лошади. Реализм как у Шишкина — Медведи в лесу. Когда гляжу на правую сторону — то в голове правильные, хорошие мысли — Империализм победит, наше дело правое победа будет за нами, фашизм никуда не пойдет. Дважды два — четыре, но уже из высшей математики. Думать и думать, одни логарифмы многого стоят, не считая синусов и косинусов. А как морда физиономии, повернется налево, так и мысли какие-то левые. Озабоченные чувственными глупостями. Не сходить ли мне опять налево… Как тянет… Словами не передать! Вечный зов, как у Кузи инстинкты.

Но хуже всего, что ноги перепутаны местами. Если правша, то толчковая нога — левая. Как не прыгну — всегда левее приземляюсь, чем хотел, а если ходить не задумываясь, то хожу по кругу, как цирковая лошадь по арене. Парадокс.

На основании открытия вывел новый закон. Полезное и хорошее, имеет противоположную сторону. День — ночь, светло-темно, жарко-холодно, вкусное-горькое, умный-дурак. По последнему утверждению хотелось поспорить, так как разум не имеет определенных критериев для сравнения друг с другом, но даулизм имеет право на существование. Еще выяснить, что с чем кушают…

Одна странная закономерность выведена экспериментальным путем. Все что на верху — непременно падает вниз и непременно норовит ударить по макушке. Вода — мокрая, песок сухой, земля грязная. Трава разная, но чаще невкусная, а от некоторой сразу бежишь под кусты. От насекомых пользы никакой. Жужжат и кусаются. Камень крепкий, но если об него стукнешься, то и болючий, гад. Все что движется — живое, а какую кусачую и летающую козявку раздавить, то становиться не живой, но на вкус временами потянет. К мертвому относиться многое из окружающего пейзажа, но с травой, кустами и деревьями не определился. Они не шевелятся, но сказать что они мертвые — язык не поворачивается. Фауну решил временно отнести к третьему состоянию природы. Не рыба — не мясо, но пусть будет. Польза есть.

Яркий круг на небе проходит по одному и тому же маршруту, даря свет и тепло, но когда в зените, то лучше прятаться в тень, то кожа темнеет и шелушиться. Смущал ночной глаз великана постепенно сужающийся, как будто хитро щурился, придумав нам с Кузей великую подлянку, для остроты ощущений. С него станется…

— Перекур.

— Но мы и не работали.

— Хорошее дело начинается с хорошего перекура, но если ты хочешь работать без перерыва, тогда оставайся.

— Ага, нашли дурака. Я с коллективом.

— Правильно. Отрываться от товарищей по работе — последнее жлобство. С тебя сигарета.

— За что?!

— За науку.

День был совершенно тривиальный, нудный, и я как обычно, играл в догонялки с Кузей, глубоко в душе, проклиная свою излишнюю доброту. Чтобы сократить дорогу и обмануть быстроногого гаденыша, решил продраться напрямую, сквозь густые кусты и высокую траву. Лучше б не делал. Кололось и царапалось. Если ноги терпели боль, то болтающийся между ног рудимент,

приходилось прикрывать руками от острых и длинных шипов на ветках и листьях кустов.

Если судьба ходить по земле, а не парить свободным в небе, надобно что-то придумать для прикрытия нежного отростка от случайных ранений и царапин. Типа чехольчика, или мешочка. Много выигрываем? Конечно. Освобождаем руки для свободной ходьбы и бега. Перестаем думать об осторожности и переключаем внимание на окружающие пейзажи. Кстати — руками можно рвать пищу и спокойно кушать на ходу. Но как чехол прикрепить на часть тела, чтобы не сваливалась и плотно сидела на положенном месте?

Придумать очередное, новаторское изобретение не дали, впереди кто-то заорал истошным, пронзительным криком и раздались глухие удары по чему-то мягкому. Кузя попал в беду? Не зря сегодня ночью, глаз на набе, окончательно пропал из виду. Ночной великан решил выполнить свою задуманную гадость? Ну, одноглазая камбала, доберусь однажды до тебя, пусть первыми и будут американские космонавты, если не обманули в очередной раз…

— Папаня! Наших бьют! Отстань рогатая уродина! — Донесся знакомый голос пасынка. Точно. Что за ребенок — вечно одни неприятности. Не успел две минуты побыть в одиночестве, как вляпался в историю. Неуклюже переваливаясь как пингвин с ноги на ногу, побежал в сторону криков.

На поляне волосатое, рогатое существо на четырех ногах, бегало кругами за Кузей, пытаясь поддеть ярко-желтым рогом. Пегасенок истошно орал, но ловко увертывался, пытаясь лягнуть задними копытами обидчика по морде. Но волосатый урод был явно не дурак и голову под удар, не желал подставлять.

— Эй дура бестолковая! Отстань от несчастного ребенка! — Грозно заорал на зверя, смело выскакивая из колючих кустов. — Иначе как врежу ногой по ушам, копыта откинешь!

Злобное животное резко остановилось на месте и недоуменно оглянулось в мою сторону. Типа — кто без команды вякает? Кому жить надоело в натуре? Ну и премерзкая рожа, доложу вам, предстала перед гляделками. Возмущенно фыркнув на обидные слова, безмозглая скотина, рванула в мою сторону, наклонив рогатую голову к земле. Намерения у рогатого зверя к мирному сосуществованию двух разных систем не располагали. Благородный родительский порыв, стремительно стекал под ноги, по мере приближения врага.

— Стой на месте — стрелять буду! Первый выстрел в воздух, второй на поражение! Хрен догонишь! — Грозно пообещал злобной скотине и не дожидаясь ответной реакции, бросился назад в колючие кусты. Дура, не останавливаясь вломилась следом в заросли, пытаясь догнать. Хищник выбрал новую жертву? А я при чем? Нам вообще не в ту сторону…

Думать стало совершенно некогда и прибавил скорости. Экое немирное существо. Агрессивное. Не поговорить, не обсудить назревшую проблему. Прийти к взаимному консенсусу. Мама дорогая! Сзади донеслось громкое мычание и острый рог чуть не воткнулся в филейную часть тела. Страх придал новых сил и рванул из последних сил быстрее. Нет. Фиг. Не убегу. У твари четыре ноги, у меня всего две. Я — раз, два, а тварь на четырех копытах — тыг-дык, тыг-дык и в дамки. Нужно предпринимать неожиданный, нестандартный ход. Включить например мозги… Впереди мелькнуло толстое дерево и промелькнула спасительная мысль.

Как оказался на верхушке дерева — помню смутно, но когда стал немного соображать, внизу мычало обиженное животное, вверху каркали растревоженные серые птички. Спасся называется.

— Что? Съела? — Злорадно крикнул разъяренной зверюге, и показал язык. — Дура волосатая! Тварь безмозглая! Скотина неблагодарная! Собака тупая! Свинья немытая! Петух Гамбургский! Ну заяц, погоди!

Немного подумал и сложив в странную фигуру три пальца, показал рогатому обидчику. Результат превзошел мыслимые ожидания. Животное окончательно сбрендило с ума в бессильной ярости достать обидчика и стала бодать толстое дерево острым рогом.