Вирус
Шрифт:
И куда деваться? Приказ начальника — закон для подчиненного. За веру надобно страдать, воевать и бороться. До сих пор борются — конца борьбе не видать…
При чем они и где мы? Объясняю популярно — просто так. Связи не ищите, автор придуривается. Делать нехрен, бредовые мысли девать некуда, издевается, а герою отдуваться. Ему-то что? Лишь бы текстовка шла, да читательский интерес поддерживался, а дальше трава не расти. И не растет. Одни кактусы и репейники…
О! Нашел связь. Мы со Светкой тоже осуществили Исход. Со стоянки. Переждали противный, мелкий дождь и отправились Исходить. Я исходил угрызениями совести и слюнями от голода, начальница
Брести по сырому лесу, удовольствие из малоприятных. Сыро, гадко, мокро. Пожрать нет, любви нет. Впрочем, какая любовь на голодный желудок? Объяснял выше, кто не понял перечитайте, для тупых повторяю трижды — никакой любви на голодный желудок, быть не может. Заметил странную вещь. Голова и разум работают до тех пор, пока тело в достатке и порядке. Организм как зритель, молчит и слушает, когда сыт и весел. Дайте хлеба, лекарств, потом зрелищ и прочих развлечений. Гвоздь в ботинке и на хрен нам ваша Венера с Аполлоном. Духу разрешается парить, лишь когда физиология удовлетворена. Художник должен быть голоден и нищ — только тогда гениален и велик? Ну-ну… Не желаете попробовать? Тогда заткнитесь и не повторяйте бездумно чужих цитат. Человек ради красного словца ляпнул, а вы возводите в абсолют. Впрочем, не мучайтесь, вам не грозит.
Лукавлю. Мысли отвлекают от голода. Иду, молчу, думаю и кушать хочется меньше. Ненамного, но меньше. Мне лично, мыслей хватает на полдня пути. Потом в памяти начинаю перебирать рецепты изысканных блюд. Еще немного в дороге — рецепты упрощаются, потом терпения меньше и сводится к тривиальному бутерброду. Потом к куску хлеба…, завалявшемуся сухарику… Алес, умираю от голода. Что мы говорили о каннибализме?
Начальница подняла руку и резко остановилась. Задумавшись о неведомом, непознанном, ткнулся носом в Светкино темечко. Приехали? Перекур три минуты, остальным оправить естественные надобности и перемотать портянки?
— Что случилось? — Ненавязчиво поинтересовался, вглядываясь вперед. Кроме деревьев и кустов, особенностей не заметил. Девушке с голоду мерещится опасность? Чувствует дичь? В очередной раз, не оборачиваясь, погрозили кулаком. Не переживай, изучили внимательно. Если по носу попадет, перелом обеспечен. Закрытый.
— Заткнись и оставайся на месте. Жди сигнала. — Прошептала Светка и осторожно пошла вперед, оставляя одного в лесу. Мелькнула спина и пропала за деревьями. Авангард ускакал на разведку, арьергард готовится к обороне и к плановому отступлению.
Через несколько минут, так же неожиданно, как и ушла, начальница проявилась рядом, как блеклая фотография из Полароида. Вид у девушки озадаченный и растерянный.
— Отступаем на фланг? — Настороженно спросил у начальства, приготовившись брать ноги и руки. — Уходим огородами?
— Зачем? — Светка вышла из ступора. — Идем дальше, но…
— Неприятности?
— Нет. Твои братья по… — Начальница деликатно замялась, подбирая приличный эпитет, но потом небрежно кивнула головой на низ живота. — Короче по нему. По разуму. Только странные…
— Слава мне дорогому! — Я обрадовался. — Хоть кто-то похож. Почему стоим? В чем проблемы? Пошли поприветствуем родственников. Они не только рудиментом похожи? Как я? Красавцы?
— Увидишь. — Отмахнулась Светка. — Только… впрочем, какая разница. Пошли, но осторожнее, не спугни.
Заинтригованный, но радостный пошел за Светкой вглубь леса. Ура. Я не одинокий мутант.
Не сиротливый урод-изгой. Нас много, значит мы есть. Белая ворона — имя нарицательное, ибо есть исключение, а наоборот? Стая белых ворон и среди них черный ворон? Стал мутантом и мерзким рылом. Толпа пернатых потешается и злорадно каркает. Как говорил знакомый ротный командир, — один сапог на кровати есть бардак и разгильдяйство, а ежели сапоги в роте поставить в ряд по кроватям — наступит установленный армейский порядок. Закон коллектива и стаи. Все что не похоже на шаблон и в меньшинстве — нарушает целостность единства. Стройными рядами к светлому ему! Две белых вороны — полноправная пара, а три — дружный коллектив!Вокруг загаженной полянки, высокие деревья и непереносимая вонь. Ну и где братья по… и разуму? Торопливо зажав нос, внимательно огляделся по сторонам. Спугнули. Ушли, не подождали, дорогие товарищи.
— Где? — Прогундосил зажатым носом. — Не могла языка задержать? Как теперь родственников догоним?
— Запаха не чувствуешь?
— При чем амброзии? — Но сообразил и обиделся. — Попрошу без аналогий, иногда бываю чистоплотным и ноги мою.
— Да при чем гигиена? Вашим братом пахнет. Глаза раскрой, к деревьям приглядись, никого не напоминает?
Среди веток висели и сидели, некие волосатые и толстые. При кой-каком бурном и озабоченном воображении, плюс… да… присутствовали… но в незначительном количестве. До меня и Кузи, далеко. Так… романтические намеки.
— Здравствуйте мужики! Как жизнь? — Приветствие повисло немым вопросом. Не желают общаться, или неправильно что-то сказал? Произнесем классическую фразу — вопрос. — Закурить, поболтать?
— Бабу отгони, поговорим. — Прозвучал хриплый голос.
— Извини Света, но местный народ вас просит отойти. Пугливые. — Попросил умоляюще начальницу. — Буквально пару слов с коллективом, тет-а-тет?
— Была нужда подслушивать. — Оскорбилась Светка, но просьбу выполнила, шепнув напоследок. — Если что позовешь.
— Вопросов нет. — Дождавшись когда Светка скроется за деревьями, снова обратился к веткам. — Готов.
— Подходи. — Прохрипело ближнее дерево. Осторожно подошел ближе и вгляделся в крону. На толстой ветке, лежал волосатый, человекообразный. Две руки, две ноги, посредине гвоздик. Нос. — Табачок свежий?
— Да я пошутил. Сами видите, — голый как вы. Как рад видеть собратьев по… эээ и по разуму. Уж думал, как перст, по жизни иду. — Шмыгнул носом. — Сиротинка — мутант. А что на дереве делаете?
— Живем мы здесь. — Мужик кряхтя сел. — Давно. Ваши пращуры. Параллельное дерево развития цивилизации. Выпить, нет? А то на дереве новый сок не добродил, а старый вчера допили.
— Извините, нет. Родственники говорите? И давно живете на деревьях?
— Всю сознательную жизнь. — Мужик почесался, вниз на землю полетела шелуха от коры ствола и сухие листья. — Как решили с бабами разделится, с тех пор и не слазим. Отдыхаем.
— Извините, не местный, историю не знаю. Не просветите?
— Забыли про нас? Се ля ви… — Волосатый туземец вздохнул, но сказать, что во вздохе прозвучало искреннее сожаление, не рискну. — Девяносто четыре — Так проходит слава земная. Эй соседи! Просветить? Рассказать?
— Валяй, пусть помнят. — Поддержали соседние деревья. — Все одно до вечера тоска. Развлечемся.
— Как зовут-то?
— Василий. — Поправился и представился полностью. — Инененович. Кастрюлькин. Лично придумал.
— Заметно. — Хмыкнул туземец и представился. — А я — Один.