Виктор Поротников
Шрифт:
Вместо него на лагерь пафлагонцев лавиной обрушились понтийцы. Среди шатров и возов с награбленной добычей завязалось яростное сражение. Пафлагонцев было больше, чем воинов Митридата, но, смятые и разобщенные в самом начале битвы, они сражались вяло, больше помышляя о бегстве.
Первым подал пример к спасению жизни царь Манес.
Вскочив на коня, он ускакал в горы, бросив в своем шатре все золотые безделушки, которые сам с такой любовью отбирал в куче захваченного добра. Там же остались шлем и щит царя.
От полного разгрома войско Манеса спасли
Воины Митридата готовили себе пищу, перевязывали раны, чистили оружие. Утром могло начаться новое сражение. Вместе с воинами у костров сидели бывшие пленники, освобожденные удачным нападением понтийцев. В основном это были женщины и дети, но были среди них и мужчины.
Митридат смотрел, как складывают в кучу тела убитых врагов, потом подошел к груде из панцирей, щитов и шлемов, снятых с поверженных воинов Манеса. Рядом возвышалась груда из оружия, оставленного пафлагонцами на поле битвы. Вот они, его первые трофеи! Митридата сопровождал Тирибаз.
— Сколько пало пафлагонцев?— обратился к нему Митридат.
— Около пятисот,— ответил Тирибаз.
— Какие потери у нас?
— Девять убитых и чуть больше сорока раненых. Митридат удовлетворенно кивнул головой и, сняв шлем, утер вспотевший лоб.
— Еще семьсот пафлагонцев захвачено в плен,— сказал Тирибаз.— Что будем с ними делать, царь? В походе да еще по горам это большая обуза.
— Пусть убираются на все четыре стороны.
— Ты их отпускаешь?— удивился Тирибаз.
— Да. Пусть возвращаются к Манесу, чтобы он не вздумал набирать новых воинов для войны со мной. Тех, что я отпускаю, думаю, будет нетрудно еще не раз обратить в бегство.— Митридат усмехнулся.— Или я не прав?
— Прав, пожалуй,— ответил Тирибаз.— Пойду распоряжусь, чтобы отпустили пленных. К утру многие из них разыщут Манеса. Он не мог уйти далеко.
— Как думаешь, Манес будет сражаться со мной или побежит в свои горы?— окликнул удаляющегося Тирибаза Митридат.
— Скорее всего, побежит,— прозвучал ответ.
«Значит, и я пойду в Пафлагонию дабы настигнуть Манеса»,— подумал Митридат.
После столь легких побед война казалась ему лучшим из развлечений.
* * *
Узнав от пафлагонцев, отпущенных на волю Митридатом, о печальной участи посланного к Синопе отряда и гибели от руки Митридата одного из лучших своих военачальников, Манес призадумался.
«Может, мальчишка Митридат и не столь опасен, но с ним опытные полководцы его отца, с которыми трудно тягаться»,— размышлял он.
Не желая возвращаться в Пафлагонию с пустыми руками, Манес решил сохранить хотя бы угнанный скот. Отправив в подмогу пастухам всех вернувшихся из плена воинов, Манес с остальным войском занял проход между горами.
Леса по склонам горных увалов стояли в осеннем убранстве. Листва кленов, дубов, вязов и рябин пестрела всеми оттенками желтого и ярко-красного
цветов. Трава в узкой долине по-прежнему радовала глаз своей сочной зеленью, на фоне которой сразу бросалось в глаза рыже-бурое пятно, занимавшее все пространство меж двух горных хребтов. Это стояли в боевом строю пафлагонские конники на рыжих и буланых лошадях.Понтийская конница остановилась в полете стрелы от пафлагонской.
Военачальники Митридата совещались, не слезая с коней.
— Я так и думал, что Манес будет ждать нас именно здесь,— сказал Тирибаз.— Отсюда идет самый удобный путь в Пафлагонию.
— Придется нападать в лоб,— заметил Фрада,— ни с флангов, ни с тыла не подобраться.
— Воинов у Манеса немногим больше, чем у нас— одолеем!— уверенно промолвил Сузамитра.— Только надо ударить, пока солнце высоко и не бьет нам в глаза.
Сузамитра посмотрел на Митридата, ожидая, что скажет он. Митридат взглянул на Тирибаза и, заметив его еле заметный кивок, произнес:
— Наступаем немедля! Сузамитра, выстраивай войско. Заиграли боевые трубы; понтийская конница пришла в движение.
Внезапно от пафлагонцев прискакал вестник на белой лошади.
— Царь Манес вызывает на поединок царя Митридата!— про кричал он, сложив ладони рупором.
Митридат через своего глашатая ответил, что он принимает вызов. И спросил, как хочет с ним сражаться Манес: пешим или верхом на коне?
Вестник пафлагонцев возвестил, что царь Манес предпочитает конный бой.
— Будь осторожен,— напутствовал Митридата Тирибаз,— Манес способен на любую гнусную уловку. Властвуя над разбойными людьми, он набрался от них всевозможных подлых приемов.
— Я тоже жил одно время бок о бок с разбойниками,— сказал Митридат,— и тоже кое-что знаю.
— Старайся не доводить дело до рукопашной,— невозмутимо продолжил Тирибаз,— рази Манеса с расстояния дротиком. Целься в шею повыше ключицы.
Митридат кивнул и тронул поводья.
Горячий жеребец вынес его из рядов понтийских всадников.
— Если Манес тебя ранит, скачи назад!— крикнул вдогонку Сузамитра.— Мои лучники прикроют тебя в случае опасности!
Митридат не испытывал страха, лишь нетерпеливое желание показать свое умение держаться в седле и владение оружием. Одолеть вражеского предводителя в честном поединке— это ли не слава!
Пафлагонский царь приближался на широкогрудом сером скакуне с длинной белой гривой. Когда до Митридата оставалось не более ста шагов, Манес натянул поводья.
Остановился и Митридат, с пристальным любопытством разглядывая того, кого ему предстояло убить либо пасть самому от его руки.
На вид Манесу было не более сорока лет, его лицо скрывал шлем с длинными нащечнихсами почти до самого подбородка. Он был широкоплеч и довольно грузен. Кожаный панцирь с металлическими пластинами заметно стеснял его движения. Шлем царя по обычаю его народа был украшен лошадиным хвостом, ниспадающим ему на спину.
Манес взял на изготовку дротик и подбросил его в руке, показывая, что он готов к поединку.