Виктор Поротников

Виктор Поротников

МИТРИДАТ

Поротников В. П.

П59 Митридат: Исторический роман/В. П. Поротников. — М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2001. — 528 с: ил. — (Великие властители).

Новый роман Виктора Поротникова «Митридат» повествует о сложной и противоречивой эпохе античности (I в. до н. э.). Книга — яркое эпическое полотно, достоверно воссоздающее атмосферу Боспорского царства. В центре повествования — фигура величайшего царя и полководца древности Митридата VI Евпатора, посвятившего свою жизнь борьбе с римским владычеством.

Изд. Брокгауза и Ефрона. Энциклопедический словарь. 1890. СПб. Т. 37.

МИТРИДАТ — древневосточное имя, особенно часто встречающееся среди царей и князей понтийских, парфянских и босфорских. Особенно знаменит понтийский царь Митридат VI Эвпатор (Дионис). Рожденный в 132 г. до Рождества Христова, в 120 г. должен был наследовать своему отцу Митридату V Эвергету, но ему пришлось спасаться от козней коварной матери и лицемерных опекунов. Скрываясь от преследований,

он жил в лесистых горах, где среди лишений сложился его характер. В 113 г. возвратился в столицу и с кровавой жестокостью отомстил своим преследователям. Утвердившись во власти, Митридат начал целый ряд предприятий, подсказанных ему тщеславием и непримиримой ненавистью к римлянам, которые во время его малолетства отняли у него великую Фригию. С целью увеличить свои силы Митридат подчинил сперва Колхиду и Херсонес Таврический, а также и многие далее на севере жившие скифские народы, и основал босфорское царство. Затем он заключил союз с Тиграном, царем Малой Армении. После этого он стал искать случая подчинить себе Каппадокию и Вифинию, в которых успел посадить вполне преданных ему царей. Он, по-видимому, спокойно перенес, как римляне сместили этих царей и поставили своих, но когда римский ставленник в Вифинии, Никомед III, совершил нападение на Понтийскую область, Митридат начал в 88 г. войну (первая митридатовская война) и вывел в поле 250000 пехоты и 40000 всадников, имея военный флот в 300 кораблей. Римские полководцы Л. Кассий, Маний Аквилий и О. Оппий были разбиты и бежали; почти вся Малая Азия, утомленная притеснениями римских правителей и чиновников, примкнула к Митридату. По приказанию Митридата были перебиты все находившиеся в тех краях римляне; число избитых доходило, по одним источникам, до 80000 человек, а по другим — до 150000 человек. После этого он послал своего полководца Архелая в Грецию, чтобы там, подняв восстание среди греков, продолжать войну против Рима. Против Архелая в 87 г. выступил Сулла. В 86 г. он взял, после долгой осады, Афины и Пирей, где было укрепился Архелай, и нанес при Херонее ему и посланному к нему на помощь в 85 г. другому понтийскому полководцу Дорилаю полнейшее поражение. Одновременно с этим Митридат, успевший уже своим произволом и жестокостью оттолкнуть от себя всех, был сильно тесним высланным против него партией Мария войском, под начальством сначала Л. Валерия Флакка, а затем Флавия Фимбрия. Поэтому, когда в 84 г. Сулла двинулся было в Азию, Митридат просил у него мира, который и был ему дан на условии выдать 80 военных кораблей, отказаться от всех завоеваний в Азии и уплатить 3000 талантов (дарданский мир 84 г.). Получив мир на таких условиях, Митридат вскоре начал нарушать договор. Тогда оставленный Суллой в Азии с двумя легионами легат А. Мурена открыл (в 82 г.) против него военные действия (вторая митридатовская война) без особенной удачи; Митридату даже удалось вытеснить Мурену из пределов своего царства. В 80 г. мир, по воле Суллы, был восстановлен преемником Мурены, Авлом Габинием, на прежних условиях. Несмотря на возобновление мирного договора, Митридат деятельно готовился к новой войне с римлянами, пользуясь междоусобными распрями в Риме. Он снова укрепил Босфорское царство и поручил его своему сыну Махаресу, возобновил союз со своим зятем Тиграном, заключил особый союз с отложившимся от римского сената Серторием, собравшим мятежные шайки в Испании, и даже с морскими разбойниками на Средиземном море, поднял против Рима в Азии халибов, скифов, тавров, в Европе— сарматов, языгов, фракийцев на Истре и германское племя бастарнов. Приготовившись таким образом, Митридат начал в 74 г. третью (митридатовскую) войну с римлянами, имея в своем распоряжении войско в 150000 человек и флот в 4000 военных кораблей. Он двинулся на Вифинию, царь которой, Никомед III, завещал свое царство римскому народу, и завоевал его. Против него должны были действовать консулы М. Аврелий Котта и Л. Лициний Лукулл. Митридату удалось взять Халкедон и запереть в нем Аврелия Копу, но Лициний Лукулл в 73 г. запер его самого, заставил снять осаду и нанес ему страшное поражение; флот его в это самое время был почти совершенно уничтожен частью римлянами, частью бурей. Вслед затем Лукулл завоевал много городов в царстве Митридата, разбил его еще раз при Кабире и заставил искать убежища у Тиграна. Когда последний отказался выдать тестя римскому полководцу, Лукулл в 69 г. вступил в Армению и разбил Тиграна при Тигранокерте, а затем на реке Арзании, вблизи г. Артаксаты. Победоносное шествие Лукулла было остановлено отказом его возмутившихся солдат идти дальше; пришлось повернуть назад и этим дать возможность Митридату снова завладеть своим царством. После этого главнокомандующим римскими войсками в 66 г. был назначен Помпеи. Он разбил наголову Митридата у Евфрата, в том месте, где впоследствии основал город, названный в память победы Никополем, и заставил его бежать в Босфорское царство. И здесь однако Митридат не оставлял своих намерений и строил самые широкие планы: он собирался через Фракию, Македонию и Паннонию пройти в Италию. Но тут вспыхнуло восстание против Митридата, во главе которого стоял его собственный сын Фарнак. Всеми покинутый, царь понтийский нашел смерть, бросившись на меч, после тщетных попыток отравиться ядом (в 63 г. до Рождества Христова). Митридат был самым могущественным человеком, какого выдвигал Восток со времени расцвета эллинизма; но это был не грек, а варвар, несмотря на греческое образование, на покровительство греческому быту и искусству; это был настоящий азиатский деспот по натуре. Древние приписывали Митридату большой ум и особые лингвистические способности: рассказывают, например, что с представителями каждого из 22 подвластных ему народов он мог говорить на его родном языке. История митридатовских войн рассказана у Аппиана.

Виктор Поротников

МИТРИДАТ

Часть первая

Глава первая

ЦАРИЦА ЛАОДИКА

Лицо этой женщины притягивало взгляд той соразмерностью черт, которая легла в основу женского канона красоты, созданного ваятелями и художниками. Прямой нос и слегка округлый лоб, над которым пышно вились светлые кудри, придавали благородство облику царицы. Большие глаза с длинными ресницами под изогнутыми, будто фригийские луки, бровями делали поистине божественным ее взгляд. Сочные чувственные уста в сочетании с нежным закругленным подбородком лишь дополняли прекрасное совершенство этого лица, улыбка которого могла обезоружить любого.

Такова была царица Лаодика, оказавшаяся во главе Понтийского царства после внезапной смерти своего супруга.

Соправителем Лаодики был ее пятнадцатилетний сын Митридат, во всем покорный воле матери. Кроме него у Лаодики было еще пять дочерей. Старшая, тоже Лаодика, была замужем за царем Каппадокии Ариаратом. Недавно ей исполнилось двадцать три года. Младшие дочери жили вместе с матерью и братом.

Но был у властолюбивой царицы Лаодики еще один сын, также носивший тронное имя Митридат.

… В дворцовых покоях в то осеннее утро было, как обычно, немноголюдно. Вдовствующая царица не любила заниматься государственными делами по утрам, отводя им вечернее время. Да и то Лаодика лишь присутствовала на приеме чиновников, всеми делами заправлял ее главный советник евнух Гиетан. Этот немногословный человек с таинственным взглядом темных глаз был не просто поверенным всех тайн царицы— он был ее тенью.

Вельможа Багофан, спозаранку вызванный во дворец, был полон тревоги и ломал голову над тем, что могло случиться. Его так бесцеремонно подняли с постели, что можно было не сомневаться— он попал в немилость. Вот почему знатный перс Багофан мысленно взмолился Ахурамазде, когда стража раскрыла перед ним двери в тронный зал.

Просторный покой, весь пронизанный тонкими солнечными лучами, падавшими из окон под самым потолком, блистал позолотой на капителях колонн, сверкал белизной мрамора; на стенах искрились золототканые тяжелые занавески. Медные быки и грифоны хищно взирали с выступов стен на согбенную спину Багофана, остановившегося перед троном.

По этикету первым должен был заговорить евнух Гиетан, обратившись к явившемуся на зов царицы, но произошло непредвиденное. Царица заговорила первой, не скрывая гнева и раздражения:

— Распрямись и посмотри мне в глаза, изменник! Я верила тебе, Багофан, а ты лгал мне и плел козни за моей спиной. Мне следовало бы без лишних разговоров казнить тебя, но я все же решила выслушать твои оправдательные речи.

— В чем моя вина, повелительница?— смиренным голосом спросил Багофан, встретившись взглядом с царицей. Он был бледен, но выглядел спокойным.

Это слегка смягчило Лаодику, которая нетерпеливым жестом велела дальше говорить Гистану.

Кроме евнуха Гистана возле царского трона стояли секретарь царицы грек Дионисий, начальник телохранителей македонец Мнаситей и гаушака Гергис, родом из армян.

Позади трона теснились опахалоносцы, жезлоносцы, предсказатель и посыльный царицы.

Все присутствующие были хорошо известны Багофану.

По должности, пожалуй, только Гиетан был выше Багофана, являвшегося хазарапатом. Иными словами, бьш верховным надзирателем за всеми чиновниками и государственной канцелярией.

Никто не осмеливался взглянуть в лицо Багофану, дабы не рассердить царицу. И только чернобородый Гергис пристально всматривался в Багофана, словно подозревал его в чем-то.

В обязанность Гергиса входило производить тайный надзор за подданными Лаодики, выявлять заговоры, вовремя гасить в народе недовольство.

Гаушака переводился с персидского как «подслушивающий». Лазутчики Гергиса были рассеяны по всей стране, донося своему патрону обо всем подозрительном.

Поймав на себе пристальный взгляд Гергиса, Багофан решил, что ее иначе пронырливый гаушака настроил против него подозрительную Лаодику. И он не ошибся.

Гистан, ссылаясь на доносителей Гергиса, стал обвинять хазарапата в измене.

— В прошлом году, Багофан— свидетели тому все находящиеся здесь,— ты привез во дворец голову Митридата, старшего сына нашей богоравной царицы. С твоих слов выходило, что ты долго гнался за Митридатом по горным ущельям. Настиг его отряд у гор ного кряжа Намруд и в схватке своей рукой обезглавил беглеца. Мы все порадовались тогда вместе с нашей богоподобной владычицей избавлению от недостойного сына. Ты же, Багофан, получил щедрую награду.

И вот, спустя год, выясняется, что наш мертвец жив и даже собрал целое войско в горах Париадра. Лазутчики Гергиса видели Митридата собственными глазами. Как это понимать, Багофан? Растолкуй нам. Багофан с искренним недоумением глядел на евнуха.

— Разве Митридат жив?— промолвил он.— Кого же тогда убил я?

— Ты убил кого-то, похожего на него,— ответил Гистан.— И у нас есть подозрения, что ты сделал это намеренно, дабы лазутчики Гергиса перестали разыскивать Митридата и шайку его разбойников. Если Митридат подкупил тебя, то лучше сразу сознаться в этом. Так будет лучше для твоей семьи, Багофан,— после краткой паузы добавил евнух.

— Я ничего не понимаю,— пробормотал Багофан, потирая лоб.— Откуда мог взяться живой Митридат, если все вы видели его голову. Не две же у него головы!