Чтение онлайн

Его рот снова нашел её, но теперь уже не губы. Он опустился ниже, целуя живот, пупок, спускаясь все дальше. Вика закрыла глаза, откинув голову на мох. Ей было одновременно стыдно и невероятно хорошо. Каждое его ласкающее движение языка вызывало волны удовольствия, которые накатывали одна за другой, все сильнее, все мощнее.

Она застонала, низким, животным звуком, который едва узнала как свой собственный. Пальцы Егора вонзились в мох по обе стороны от её головы, когда он работал над ней, доводя до исступления. Горячий воздух, запахи травы и его тела, лунный свет, пробивающийся сквозь листья, – всё смешалось в какой-то первобытный,

дикий танец.

Когда первый оргазм накрыл её, это был взрыв. Её тело задрожало, мышцы свело судорогой, и она закричала, не сдерживаясь, в ночную тишину. Егор поднялся, тяжело дыша. Он расстегнул свои джинсы, сбросил их вместе с трусами. Вика увидела его во всей его мужской силе, и её взгляд задержался на нем, завороженный.

Он встал на колени между её раздвинутыми ногами. Её руки легли ему на плечи, когда он медленно, аккуратно, но с настойчивостью вонзился в неё. Вика ахнула. Это было одновременно растягивающе и заполняюще, но потом боль быстро сменилась новым, глубоким чувством наслаждения. Он был внутри неё полностью.

Егор начал двигаться. Медленно, ритмично, его бедра скользили по её, а каждый толчок заставлял её тело вибрировать. Она чувствовала каждое его проникновение, и это было сладостно-болезненное ощущение. Её стоны смешивались с его тяжелым дыханием.

Движения становились быстрее, глубже, яростнее. Их тела бились друг о друга, издавая влажные, шлепающие звуки, которые, казалось, разносились по всей ночной деревне. Вика вцепилась ему в спину, её ногти царапали его кожу, оставляя красные следы. Она чувствовала, как её тело снова приближается к пику, и на этот раз это было ещё более мощно.

Егор тоже застонал, его голос был низким, напряженным. Он сделал несколько последних, особенно сильных толчков, и Вика почувствовала, как горячая жидкость хлынула в неё, наполняя, распирая. Он обмяк, рухнув на неё, его тяжелое тело прижало её к земле. Они лежали так несколько мгновений, тяжело дыша, слушая стук своих сердец и шелест листьев над головой.

Когда он поднялся, его глаза снова встретились с её. В них было что-то новое, что-то дикое и покоренное одновременно. Вика чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно живой. Её тело болело, но эта боль была сладкой, напоминающей о прошедшем.

Они молча оделись, каждый погруженный в свои мысли. Когда Егор проводил её до калитки бабушкиного дома, он не сказал ни слова. Лишь на прощание его рука сжала её плечо, жестко, по-хозяйски. Вика знала, что это было не последнее их лето, не последняя их ночь. Деревня, такая тихая и спокойная на первый взгляд, открыла ей нечто первобытное и необузданное в ней самой. И это лето только начиналось.

На следующее утро, залитая солнцем кухня бабушкиного дома пахла свежеиспеченными оладьями и мятой. Вика сидела за столом, пытаясь скрыть легкую ломоту в мышцах и отголоски ночных страстей, которые до сих пор пульсировали где-то глубоко. Бабушка Евдокия, энергичная старушка с живыми глазами, поставила перед ней тарелку, а затем, словно невзначай, произнесла:

— Слушай, Викуля, тут мне звонил один мужчина. Артем. Хочет на месяц снять нашу пустую комнату. Говорит, писатель он, покой ищет, вдохновения. Я согласилась. Денег лишних не бывает, да и не чужие люди, через знакомых. Завтра приедет.

Вика чуть не подавилась чаем. Мужчина? Писатель? В их тихом деревенском доме? Эта новость, как

неожиданный всплеск холодной воды, мгновенно сбила с неё остатки томной неги. С одной стороны, любопытство. С другой — легкое раздражение. Её летняя идиллия, её тайные ночные прогулки, её дикие встречи с Егором… всё это теперь рисковало быть нарушено присутствием постороннего.

Однако уже на следующий день, когда к дому подкатила неброская, но явно не деревенская машина, а из неё вышел высокий, подтянутый мужчина лет тридцати пяти, Вика почувствовала, как её первоначальная настороженность сменяется чем-то иным. Артем. Его темные волосы были немного растрепаны, но в них чувствовался намек на городскую укладку. Лицо было тонким, умным, с проницательными глазами цвета мокрого асфальта, которые внимательно и, как показалось Вике, с легкой ухмылкой, оглядывали её. Он был одет в светлую льняную рубашку и брюки, выглядевшие слишком элегантно для сельской местности.

— Вика, это Артем, — представила бабушка, сияя. — А это моя внучка, Вика. Приехала ко мне на лето.

Артем протянул ей руку. Его прикосновение было легким, но каким-то необыкновенно… осознанным. Вика почувствовала легкий электрический разряд, пробежавший по её руке. От него пахло дорогим одеколоном и… чем-то ещё, неуловимым, но притягательным, как запах старых книг и свежего кофе.

— Очень приятно, Вика, — его голос был низким, бархатистым, с легкой, едва заметной иронией. — Надеюсь, я не нарушу ваш покой.

— Вовсе нет, — Вика почувствовала, как краснеет. Он смотрел на неё не просто вежливо, а с какой-то скрытой оценкой, словно сканируя каждую деталь её внешности. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, раздевая её одними лишь мыслями.

Первые несколько дней прошли под знаком осторожного, почти невидимого танца. Артем большую часть времени проводил в своей комнате или в саду под яблоней, что-то записывая в блокнот. Вика продолжала свои прогулки, но теперь, возвращаясь, она ловила его взгляд, полный невысказанных вопросов, из-за открытого окна. За общим ужином он был вежлив и внимателен, но каждый раз, когда их взгляды сталкивались, Вика чувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Это было совсем не так, как с Егором. Если Егор был огнём, бушующей страстью, то Артем был тлеющими углями, медленно и неотвратимо прожигающими до самых глубин.

Однажды вечером, когда бабушка уже спала, а за окном шелестел легкий летний дождь, Вика сидела на веранде, читая книгу. Из комнаты Артема доносилась тихая джазовая музыка, едва слышная. Она почувствовала его присутствие ещё до того, как он появился в дверном проеме.

— Не спится? — его голос был мягким, почти шепотом. Он вышел на веранду, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. — Дождь… располагает к размышлениям.

Вика опустила книгу. В полумраке веранды его глаза казались особенно глубокими.

— Просто читаю. А вы?

— Я? Я жду вдохновения, — он улыбнулся, и эта улыбка была обворожительной, но скрывала в себе нечто хищное. Он сел на соседний стул, поставив бокал на столик. — Или, возможно, чего-то большего.

Его взгляд задержался на её губах, потом скользнул ниже, по изгибу её шеи, по легкому платью, очерчивающему грудь. Вика почувствовала, как её соски затвердели под тканью. Воздух наполнился невидимым, но осязаемым электричеством.

— Что-то большее? — её голос звучал хрипло, едва слышно.