Ви
Шрифт:
– Что случилось с прошлым хозяином? Кто он был?
– по спине бежали мурашки. Ураган трепал волосы, прижимал траву к земле, а небо закрыли огромные темно-серые облака...
– Не думай об этом. Это не важно. Представь, что твой друг в беде. У тебя ведь был друг?
– Был...
– хрипло ответила она.
– Был...
– внезапно глаза её наполнились светом, она шагнула вперёд и дёрнула ручку на себя. Один миг... Молния располосовала небо пополам, осветив её профиль, и сквозь тучи прорезался дикий, небывалой силы рёв...
– И знай...
– прошептала она
– я делаю это не для тебя. Я делаю это из-за тебя. Если бы не ты... я бы такой не была.
– И она шагнула в дом. Пустой, заброшенный дом, где ветхая дверь раскачивалась на петлях... И в эту минуту за окном полил дождь...
Девушка стояла посреди комнаты - простой, правда старой и запылённой. У окна стоял стол, напротив - огромная печь да пара лавок. Обычный дом, нисколько не страшный. Никакого тряпья на полу не было, вообще ничего не было - ни посуды, ни одеял... Ничего.
– Ну вот, а ты боялась...
– пробормотал он.
– Что будем теперь делать?
– тихо спросила она.
– Переждём дождь?
– Ви? Мы можем остаться.
– Но тут ведь ничего нет... И как ты собирался помогать по дому?
– Ничего, найдём другую работу. Постепенно обустроимся...
Она внезапно посерьезнела. Присела на лавку и долго смотрела на струящиеся по стеклу ручейки.
– Шир... Ты ведь хочешь остаться здесь?
– Пока да. А что? Это не входит в твои планы?
Ви мотнула головой.
– Не то, чтобы не входит... Меня же ведь искать будут... А эта деревня самая ближайшая к замку...
– Хм... возможно, - он опустился рядом с ней. Девушка снова отшатнулась.
– Да перестань ты от меня шарахаться!
– не выдержал он.
– Ви, во-первых, я иду с тобой. Во-вторых, для начала давай поживём здесь хоть недельку, сама же говоришь, что нужно подзаработать. Да и куда мы уйдём без денег?
– Ты прав. Я согласна.
– Она запрокинула голову и закрыла глаза. За окном слышался шум дождя. Молния сверкала в почерневшем небе, а потом с новой силой огромные частые капли хлестали по крышам домов, ударялись о землю, и громовой треск, вой, рокот перекрывал на миг собой все остальные звуки...
С трудом удалось выдернуть себя из мыслей, с трудом удалось предотвратить знакомое уже отчаянье... Но она сама удивилась, потому что удалось. Пусть с трудом, но удалось.
Ви встала с лавки, сняла сумку с плеча и достала оттуда остатки картошки.
– Осталось только на ужин... Конечно, есть ещё хлеб... Но ведь на долго его не хватит.
– Значит, уже завтра буду искать работу, - невозмутимо ответил он.
– А я?
– А ты, как и положено девушке - сидеть дома и готовить мне обед.
– Знаешь что... Я тебе не жена.
– Ну и что?
– Так что не надейся получить ничего этого... Обед будет. Но о качестве даже зарекаться не смей.
– Ты прирождённая правительница, - он почему-то усмехался.
– Угу, - она снова помрачнела.
– Разумеется. Давай лучше спать. А завтра с утра разберёмся...
***
Капли летели в окна высокого замка, дробились о стёкла,
стекали потоками... Летний ливень захлёстывал, уносил, сшибал.Вдаль уносилась река, беспокойная, бурная, нестоящая на месте... Молния расчертила небо пополам, совсем близко громыхнул гром, капли потонули в воде, брызнули в лицо стоящего на берегу высокого мужчины с каштановыми растрепавшимися волосами, мокрыми от дождя, с глазами цвета стали.
Впервые за четырнадцать лет он видел дождь. Впервые не закрыл ставни, не захлопнул двери, приказав его не беспокоить, не зарылся в бумаги... Он вышел, шагнул на порог под хлещущими в лицо каплями, а потом вдруг словно что-то потянуло в сад, к реке...
Тёмные грозовые тучи затянули небо, и оттуда, свысока летели, нещадно заливали всё вокруг реки воды. Мужчина стоял на берегу, отрешённо глядя на волны... И сами собой вставали в голове строки стихотворения, поднимались ввысь, навстречу воде, словно между ними шёл какой-то незримый бой. А ведь он никогда в своей жизни не сочинял стихов...
Река, шипя и пенясь, убегала вдаль,
Сшибая камни, брызгами дробясь,
И каждая минута утекала,
Хлестая, будто ветками, по исцарапанным щекам...
Вот камешки вздымаются теченьем,
И в круговерть вливаясь, вместе с ним текут...
Тогда уже отсчитывают время
Массивные часы, которые не ждут...
И брошенный в ту реку серый камень,
На миг в лучах сверкнувший,
В ореоле брызг,
Бесследно пропадает в волнах, опускается на дно,
Но в круговерть ему и в жизни не вступить...
Он будет вечность там лежать,
Ко дну прикованный волнами ворошимым илом,
Опустошённый серый камень в бурной молодой реке,
Засыпанный песком, забытый,
Исцарапанный другими, на чьём встречался он пути.
Тот, кто стоит на берегу,
Тот, кто на воду опустил глаза,
– Тот камень никогда не будет больше здесь лежать, -
Сказал он тихо.
И его жёстких, много раз надменных, безразличных,
Серых, ледяных глазах внезапно отразились блики волн...
Человек на берегу закрыл глаза, открылся этой реке, этим волнам, этим каплям... Пусть. Ему уже нечего терять. Дочь в розыске уже сутки, из слуг осталось лишь двое, а жена...
– Дурак, - внезапно бросил он.
– Дурак тот, кто понимает лишь тогда, когда теряет...
Порой сказать вслух помогало. Словно мысли выливались, выплёскивались, отходили на задний план... И словно воочию он увидел маятник, старые, но всегда точные часы, отбивающие ритм раз за разом...
Четырнадцать лет назад тоже шёл дождь.
***
Дождь почти кончился, только с крыши ещё стекала вода. Сырость прокралась в избу, и холодная жёсткая лавка нисколько не грела. Тяжёлый воздух давил на лёгкие, холод пробирал до самых костей. Ви свернулась в клубок, пытаясь согреться. Ничего не помогало, с каждой минутой становилось всё холоднее...
– Перестань вертеться, - негромко сказал он.
– Лучше выпей чаю.
– Откуда я его возьму?
Он поднялся со своей лавки и пересел к ней.
– Тогда поотжимайся.