Чтение онлайн

И все же жажда взяла верх над инстинктом самосохранения. Взяв воду, я упала на траву и… заснула. А проснулась уже на исходе ночи, когда отель Св. Франциска и другие здания вокруг Юнион-сквер также занялись огнем. Нам тогда было велено бежать на близлежащие улицы – настолько раскаленные, что плавился булыжник. Со всех сторон сыпались осколки стекла и кирпича. Мои легкие горели. Барабанные перепонки готовы были лопнуть от выстрелов, взрывов, хлопков, треска, гула и завывания ветра, раздувавшего огонь. Но мне ничего другого не оставалось, как идти дальше – в зловещей и гнетущей темноте. И я шла, слепо и бесцельно. Пока не вышла на улицу, устрашившую меня своей

тишиной. К тому времени я была уже вконец истощена, совершенно не чувствовала тела и понятия не имела, где нахожусь.

Пульс города стал нитевидным. Съежившись или свернувшись калачиками, мужчины, женщины и дети спали или пытались спать. То тут, то там мелькали крысы. Несколько человек, закутанных в одеяла и ковры, спали на тротуаре перед осевшим и накренившимся домом, крыльцо которого все еще было оплетено гибкими ветвями розового куста; его красные цветки отливали в предрассветном мареве странным бронзовым оттенком. Он казался нереальным, даже мистическим. И я застыла, загипнотизированная этими розами – такой необыкновенной, неземной красотой посреди разрухи.

Я долго смотрела на них…

– Встать!

Я вздрогнула и пробудилась от крика и колющего удара в плечо.

Молодой и злой солдат, позади которого стоял еще один (судя по виду, очень уставший) солдат, снова ткнул меня штыком своей винтовки:

– Я сказал, встать!

Плохо соображая, я уставилась на него. «Почему не колокольный звон, а солдат? Ах да! Я же сбежала из Блессингтона!» Но где же я находилась? В какой-то нише в грязном углу, пахшем скисшим пивом.

Я медленно поднялась. Солдат указал винтовкой на разбитое окно:

– Все салуны закрыты. Ликер запрещен. Мародеры и грабители расстреливаются на месте.

– Но я ничего не украла, – запротестовала я. – Я не знала, что это салун.

– А почему окно разбито?

– Землетрясение? Не знаю… Я просто спала…

Солдат отступил назад, направил винтовку на мою грудь и приказал:

– Выверните карманы.

Поборов желание нащупать золотую пуговицу, я повторила:

– Я просто спала…

– Стоять! Никакого мародерства! – разнесся по улице громкий окрик.

Солдат, тренировавший на мне свое оружие, подпрыгнул. А другой обернулся.

– Я сказал «Стоять!» – снова огласил улицу крик.

А затем тишину разорвал выстрел.

Я взвизгнула, но тут же поняла, что не ранена – выстрел предназначался не мне и сделан был не из винтовки, нацеленной мне в грудь. Солдаты подбежали к своему товарищу, а человек, обвиненный им в мародерстве, теперь лежал – скрюченный, лишенный жизни – на мостовой. Люди побежали, снова прозвучали выстрелы. Всех, включая солдат, охватила паника.

Я тоже побежала. За спиной услышала окрик и приготовилась к выстрелу, которого не последовало. Однако расслабилась я, лишь забежав за угол. Но и тогда я не сбавила темп; ступни болели, сердце колотилось как бешеное.

Несчастный город лежал в руинах. Люди группами стояли посреди улиц, сидели вокруг печек, извлеченных из домов или наскоро сооруженных из кирпича и металла. В желтовато-серой пелене дыма трудно было разглядеть что-то дальше четверти квартала. А пожары все еще свирепствовали. «Надо разыскать Шин! Надо разыскать Данте Ларосу!» Но только как это было сделать в таком хаосе? Мне нужно было найти какое-то укромное местечко, чтобы сесть там, все обдумать и спланировать дальнейшие действия.

Взрывы динамита сотрясали воздух, им вторил треск обрушавшихся

стен. Увидев очередь за едой, я сразу же встала в ее конец, будучи теперь уже слишком голодной, чтобы опасаться встречи с кем-либо из знакомых. Да и вряд ли бы меня кто-то узнал – грязная, покрытая пылью и сажей, я была неотличима от остальных. Неузнаваема! Простояв два часа, подкрепившись горячим кофе и утолив жажду водой, которую разносил по очереди хмурый мужчина, я все-таки получила заветную коробку и поспешила уединиться, чтобы съесть то, что в ней лежало. Выбрав место за кучей обломков, я присела на кирпич около упавшей дымовой трубы. День выдался не по сезону жарким. Хотя, возможно, это был жар неуемного пламени. Сажа, пепел и грязь свербели в носу, шерстяное пальто показалось мне теперь слишком теплым, но я не стала его снимать. Пальто обеспечивало защиту от горячих углей и раздуваемых ветром искр. Рядом со мной, на бордюре разбитого тротуара, сидел мужчина и… читал газету, как будто это было совершенно нормально посреди разрухи и хаоса. Я разглядела заголовок: «Землетрясение и пожары: Сан-Франциско в руинах».

Мне едва ли требовалась газета, чтобы в этом удостовериться. Но мне стало интересно, где этот мужчина раздобыл газету и где я могла найти ее для себя. Я изголодалась по новостям, по тому, что могло бы мне подсказать, как дальше действовать. Мужчина снова сложил газету и встал. Но заметил, что я за ним наблюдала. И не успела я отвести взгляд, как он подошел и протянул мне газету:

– Я закончил читать.

Я с радостью ее взяла. Оказалось, что газета была выпущена совместными усилиями «Экземайнера», «Колла» и «Хроникл».

Но «Вестник» в ее выпуске не участвовал. Почему? Что с ним случилось? Где был Данте?

Не осталось надежды на спасение зданий.

Весь город в огне.

Не менее 500 человек погибли.

Кто погиб? Кого из этих пятисот несчастных я знала?

Я так озадачилась своими вопросами, что заметила остановившегося передо мной человека лишь тогда, когда его тень упала на газетную страницу. Он был такой же грязный и запачканный сажей, как и я. В крысино-сером свитере и штанах с обвисшими коленками.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я.

– Я у тебя ее заберу, – вместо ответного приветствия заявил он.

– Но я ее еще читаю…

– Не газету, а ее, – указал мужчина на коробку с едой, которую мне выдали в очереди за хлебом.

Поначалу я растерялась.

– Очередь вон там. Эти коробки раздают бесплатно. Вам нужно лишь немного подождать.

– Зачем мне ждать, если я могу взять твою? Давай ее сюда, – щелкнул пальцами мужчина.

Я не знала, как объяснить ему толковее. И все же попробовала:

– Нет-нет, правда! Вам не нужно ее красть. Эти коробки раздают всем подряд…

Нож в руке грабителя сверкнул прежде, чем я моргнула.

– Отдай ее мне!

Мне следовало отдать ему коробку. Я могла постоять в очереди еще раз. Потратила бы, конечно, время. Ну, а что еще мне оставалось делать? А если бы раздающий меня узнал, я бы все ему объяснила. «Просто отдай ее этому человеку», – посоветовал мне голос разума.

Но я была слишком уставшей, раздраженной и голодной. Меня чуть не погребла под собой моя же кровать. Я сбежала из приюта и от пожара. И внезапно во мне забурлила злость. Свирепая, яростная, неукротимая злость из-за того, что кто-то снова пытался меня использовать.