Чтение онлайн

– У него есть сообщница. – Он пересказал ей диалог, состоявшийся в кабинете. – Ты не заметила, чтобы какая-нибудь из женщин, одетых в серебристое шелковое платье, недавно отлучалась из гостиной?

– Сомертон, после обеда в наших рядах царит большое оживление. Многие леди испытывают настоятельную потребность посетить дамскую комнату. Я тоже недавно отлучалась из гостиной.

– Понятно, – кивнул он.

– Тем не менее, спасибо, – мягко произнесла она.

– За что? – На его красивом лице отразилось немалое изумление.

Виктория встала на цыпочки и поцеловала его.

– За

то, что ты мне доверяешь.

– Ты не в серебристом платье, – отрезал Энтони. Почему он вновь замкнулся в себе? Виктория заметила это еще в спальне.

– Ты сердишься на меня?

– Нет. – Он шагнул к выходу. – Мне надо работать, вот и все.

Он дает ей понять, что она ему мешает? Энтони снова повернулся к Виктории:

– Я постараюсь весь вечер находиться рядом с тобой. В любом случае будь предельно осторожна с Харди.

– Думаешь, он действительно может попытаться убить тебя?

– Не знаю. Но они говорили о женщине, которую Харди собирается взять с собой. Возможно, речь шла о тебе.

Холодок страха пробежал у Виктории по спине.

– Он может меня похитить?

– Не знаю! – Энтони сжал кулаки: – Я не должен был привозить тебя сюда!

Он тревожится за нее. По-настоящему. Наверное, единственный на всем белом свете. Виктория приблизилась к нему, обняла за шею и нежно поцеловала.

В первое мгновение он словно оцепенел, но потом прижал ее к себе и ответил на поцелуй. Она слегка отстранилась и сказала:

– Ты защитишь меня.

– Я не могу ничего тебе обещать.

Она кивнула, соглашаясь не только с его словами, но и с подтекстом, который он, очевидно, вложил в них.

– Я не требую никаких обещаний.

– Нам пора, мы слишком долго отсутствуем.

– Да, конечно.

Они вернулись в гостиную, где дамское трио завершало исполнение рождественского гимна «Остролист и плющ». Виктория опустилась в свободное кресло, Энтони встал позади нее.

Виктория украдкой взглянула на Харди. Он свирепо смотрел на них, явно возмущенный собственническим поведением Сомертона. Она отвела глаза, изображая испуг и смущение.

Тяжелая рука Энтони легла на ее плечо. Она не знала, кому предназначен этот демонстративный жест – Харди или ей самой, однако вполне невинное прикосновение заставило ее вздрогнуть от внезапно вспыхнувшего желания.

Тем временем небольшая группа гостей завершила очередное рождественское песнопение, и леди Фарли объявила, что в столовой поданы чай и лимонад.

– Я принесу тебе чаю, – сказал Сомертон и вышел из гостиной.

Харди немедленно устремился к Виктории и, усевшись в соседнее кресло, спросил:

– С какой стати он продолжает строить из себя вашего покровителя, зная, что вы желаете с ним расстаться?

– Все гораздо сложнее, чем я ожидала. Кажется, он не намерен считаться с моими желаниями. Прошу вас, оставьте меня, он сейчас вернется.

– Энн, давайте уедем вместе, – зашептал Харди. – Я отправляюсь в Лондон в среду утром. Встретимся в восемь на конюшне.

– Ради Бога, уходите, – вполне убедительно взмолилась Виктория. – Завтра я дам вам знать, смогу ли уехать с вами.

– Тогда до завтра. – Он поспешил удалиться, завидев приближающегося Сомертона.

Энтони

вручил Виктории чашку чая и поинтересовался:

– Ну, как?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила она, изогнув бровь.

– Он снова делал тебе гнусные предложения? Виктория различила в его голосе нотку ревности и улыбнулась:

– Он хочет, чтобы я с ним сбежала.

– Неужели?

– Именно так. Он уезжает в среду утром.

– Хорошо сработано, дорогая. Виктория подавила зевок.

– Полагаю, мне лучше подняться наверх. – Она встала и посмотрела на Сомертона: – Ты присоединишься ко мне?

Он явно колебался. Почему? Может, задумался о том, что ждет их впереди? Ему не о чем беспокоиться. Она ничего не требовала от него, твердо зная – у них нет совместного будущего. Причудливая судьба свела их, на неделю, чтобы потом навсегда развести в разные стороны.

– Да. Я пойду с тобой.

Энтони притянул Викторию ближе. Они постепенно приходили в себя после очередного порыва опустошающей страсти, и на Энтони снизошло странное ощущение полноты жизни. Откуда взялось столь непривычное состояние и что творит эта хрупкая женщина? Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал подобные чувства. Если такое вообще когда-либо было.

Просто наваждение какое-то. Он не мог насытиться ею, хотя знал, что через несколько дней они расстанутся навсегда. Вероятно, его одержимость объясняется ограничениями во времени. Он стремится сполна насладиться ею в отведенные сроки, только и всего.

Настораживало одно – он занимался с ней любовью чаще и больше, чем с любой другой женщиной. Впрочем, хватит размышлять о пустяках. Чаще, больше… Какая разница? Уж он-то знает, что женщины только на то и годятся, чтобы спать с ними.

Виктория повернулась к нему, и от ее улыбки его сердце забилось сильнее.

– Мы наверняка пропустили несколько чудесных рождественских гимнов.

– Поспешим в гостиную, чтобы послушать остальные? – осведомился Энтони.

– Нет. – Она обняла его и положила голову ему на плечо. – Я рассчитывала остаться в спальне до утра.

– Я тоже. – Он крепко прижал ее к себе.

С нежностью погладив его руку, она попросила:

– Расскажи о своем отце.

– Что? – удивился Энтони. Почему ее интересует этот мерзавец?

– Ты упоминал о нем, когда говорил о матери. Но мне хотелось бы знать, какой он человек.

Энтони поднял глаза к потолку:

– Мне было трудно жить с ним, Виктория. Он предъявлял ко мне слишком высокие требования. При первой возможности я предпочел оставить его дом и поселиться отдельно.

– В чем заключались высокие требования? – спросила она, приподнимаясь, чтобы лучше видеть его лица.

– Я должен был соответствовать его стандартам. В частности, не общаться с проститутками, не иметь любовницы, обзавестись добропорядочной женой из достойного семейства и обеспечить продолжение рода. Все бы ничего, но он сам исправно посещал проституток и любовниц, будучи женатым. Моя мать была именно добропорядочной женщиной из достойного семейства, однако это не помешало отцу изменять ей направо и налево.