Усмешки Клио-2
Шрифт:
При чем здесь Чехословакия? Все дело в пиве…
Чешское пиво славилось до первой мировой войны, славится и сейчас, – и вполне заслуженно. Но работали чешские пивоварни на импортном сырье, большая часть хмеля для них выращивалась за границей, – в России, вернее в Малороссии. Первая мировая и гражданская войны, естественно, прекратили все экспортные операции. Возродил их Котовский: к немалой радости чешских пивоваров вновь начал продавать за границу украинский хмель, причем по демпинговым ценам.
Такой гешефт в уставные задачи подсобного хозяйства воинской части уж никак не вписывается… Но командир корпуса легко нашел выход
Идея, как и в случае с «мятежом», вновь принадлежит не Котовскому – он попросту скопировал Гвардейское экономическое общество, существовала до революции такая акционерная компания, пайщиками которой могли быть лишь гвардейские офицеры, и они же занимали в ней руководящие должности.
Как бы то ни было, лишь чешским пивоварам ВПО продавало хмеля на полтора миллиона золотых рублей ежегодно. Немного? Но это же официальные цифры из отчетов общества… Какая часть выручки уходила на приватный счет, открытый в пражском банке «Славия», неизвестно. Этот тайничок скромнейшего из храбрых обнаружили немцы, захватив Чехословакию, и позже опубликовали историю в русскоязычных оккупационных газетах… Не исключено, конечно, что байку о заграничном счете Котовского сочинили работавшие на гитлеровцев журналисты в пропагандистских целях. Но с остальными делами и делишками скромнейшего из храбрых она вполне сочетается. Не выпадает из общего ряда.
На Украине Котовский готовил куда более масштабный проект…
Иметь военную и экономическую власть над немалым куском Украинской ССР – хорошо, но мало. Хотелось власти политической, официальной.
И Котовский начал пробивать идею создания Молдавской автономии в составе Украины. И пробил-таки, не без активной помощи Фрунзе.
Естественно, перед Москвой резоны выдвигались вполне благовидные: организуем, дескать, некую «бессарабскую Астурию» или некий «молдавский Пьемонт», к которому впоследствии можно будет присоединять говорящие на том же языке земли: сначала Бессарабию, а там, глядишь, и до Валахии с Трансильванией дело дойдет, всякое в истории случалось…
Кто бы чем бы ни руководствовался, но в итоге пришли к согласию: да, нужна Молдавская автономия, – и территория, которую неофициально давненько называли «республика Котовия», обрела законный юридический статус.
Странная получилась республика, надо сказать… Этнических молдаван жило в новой автономии менее 30 процентов, да и те в основном на самой ее западной окраине, в селах вдоль левого берега Днестра. Но Котовский, проводя границы новой республики – а этим, по многим свидетельствам, он занимался лично, с картой и карандашом, – ориентировался не на этнический состав жителей, а на расположение своих поместий и заводов… Например, недрогнувшей рукой откроил весьма далекий от Молдавии район Винницкой области, где владел огромной латифундией (официально именовалась она, конечно же, «трудовой коммуной»).
Но еще более вольно обошелся Григорий Иванович с западной границей Молдавской АССР. Западной границей стал не Днестр, где вообще-то на тот исторический момент советские земли заканчивались, а куда более западная река Прут, разделяющая Румынию и Бессарабию. Наша, дескать, Бессарабия, придет время – вернем. Столицей новой республики объявили Кишинев, не смущаясь наличием в нем румынской королевской администрации. Придет время – выгоним.
И впрямь, пришло желанное времечко – и вернули, и выгнали… Правда, уже без участия Котовского.
Детище комкора – молдавская автономия, где молдаване составляли явное меньшинство – вошло во вновь образованную Молдавскую СССР не целиком, некоторые районы Украина успела вернуть обратно. Но не все, и нынешняя непризнанная республика Приднестровье – прямой потомок той Молдавии без молдаван, что Григорий Иванович «под себя» выкраивал по живому из украинской территории…Именно под себя, недаром с 1920 года во всех анкетах, в графе национальность поляк Котовский пишет: бессарабец. Этнографической науке такая нация неизвестна, но это неважно. Важно другое: к 1924 году, когда создавалась автономия, партия сделала ставку на национальные кадры: первым лицом, например, Абхазии мог быть абхаз, и никто иной. А Грузии – грузин. Даже термин придумали большевики соответствующий: коренизация. И в 1923 году объявили на тринадцатом съезде партии курс на решительную коренизацию местной власти.
Съезд депутатов вновь образованной республики, призванный избрать высшую власть и утвердить ее конституцию (с границей по Пруту и столицей в Кишиневе), был назначен на январь 1925 года. Предстояло автономии и обрести своего главу – по конституции это был председатель ЦИК, имевший право исполнять и должность главы Совмина. Единственным сколько-то заметным «бессарабцем» среди советской верхушки оказался Григорий Иванович Котовский. Можно сказать, вообще единственным…
Не хочу утверждать, что Григорий Иванович собирался стать первым лицом в автономной «бессарабской» республике, сменив военную карьеру на политическую. Если даже и собирался, то отложил идею: именно в январе 1925 года Льва Троцкого сняли с постов наркомвоенмора и председателя РВС – и преемником его стал Михаил Фрунзе, уже несколько лет активно продвигавший Котовского. Служебные перспективы у протеже нового наркома открывались весьма заманчивые…
К тому же за уход Котовского из армии очень ратовал давний недруг Дзержинский. Дескать, коли уж т. Котовский такой успешный хозяйственник, пусть не отвлекается на военные заботы, пусть займется восстановлением всей украинской промышленности… У здравой, по первой видимости, мысли Железного Феликса имелся и некий злокозненный подтекст: арестовать наркома промышленности куда проще, чем комкора, окруженного сотнями лично преданных бойцов. Накопленный Лубянкой компромат на Котовского, наверное, в одной папке давно уж не помещался…
И комкор не стал порывать с военной карьерой, скромно ограничился лишь постом члена ЦИК новой республики. Впрочем, сути дела его скромность не меняла – автономия и без того оставалась под полным контролем Котовского – более двухсот командиров и политработников 2-го кавкорпуса стали руководящими работниками новой республики. И были среди них старые, проверенные бойцы – с кишиневских, тираспольских, одесских времен ходившие под началом скромнейшего из храбрых.
Те, что привыкли стрелять в потолок и громко объявлять: «Мы котовцы!», – и тут же приступать к экспроприации.
Очень любопытно, как могла бы сложиться карьера Котовского в дальнейшем…
После скоропостижной смерти Фрунзе, давнего покровителя… Или после того, как захлопнулась отдушина нэпа…
Но случилось то, что случилось. Два выстрела из браунинга августовской ночью 1925 года – и скромнейшего из храбрых не стало.
Не хочу подробно разбирать политические версии убийства, написано про них достаточно: и про длинную руку Троцкого, и про длинную руку Сталина, и даже про длинную руку Дзержинского, якобы отчаявшегося посадить Котовского законными методами…