Улей Хельстрома
Шрифт:
Полет в Орегон и уютное путешествие в фургоне оправдали ее ожидания. Липкие руки и липкие мысли. Наконец она сказала Карлосу, что подхватила серьезную венерическую болезнь во время предыдущего задания. Он и не подумал ей поверить. Тогда совершенно спокойно Тимьена предупредила его, что если он будет продолжать, то она всадит в него пулю. И показала маленький бельгийский автоматический пистолет, который всегда носила с собой в кобуре на запястье. Что-то в ее спокойном голосе подсказало Карлосу, что она не шутит. Он отступился, слабо выругавшись.
Работа — другое дело, и Тимьена пожелала Карлосу удачи, когда он уходил в своей нелепой одежде любителя птиц. В течение всего бесконечного дня Тимьена играла роль художницы,
— Самое позднее, после наступления темноты, — сказал Карлос. — Будь умницей и рисуй свои картины, а я пойду наблюдать за птицами. Когда я вернусь, расскажу тебе все о птицах и пчелах.
— Карлос!
— Ах, моя любовь, когда-нибудь я научу тебя произносить это чудесное имя с настоящей страстностью, — и этот ублюдок потрепал Тимьену по подбородку, покидая ее.
Она наблюдала, как он зигзагами пробирался в направлении деревьев вверх по склону, заросшему пожелтевшей травой. Уже потеплело, и что-то в тишине, не нарушаемой звуками насекомых, предвещало наступление еще большей жары. Вздохнув, Тимьена извлекла акварельные краски. Она на самом деле неплохо рисовала и иногда в течение долгого дня действительно увлекалась, когда удавалось схватить колорит золотисто-коричневых осенних полей, от которых веяло приветливым теплом.
Вскоре после полудня Тимьена на время отложила рисунки и принялась за легкий ленч, состоявший из нарезанных ломтиками сваренных вкрутую яиц и холодного йогурта из ящика с льдом.
Перерыв она провела внутри фургона, проверяя показания приборов, хотя там и было жарко, как в печке. К ее удивлению, стрелка пеленгатора не стояла на нуле, а показывала радарный сигнал со стороны Фермы. Четкий сигнал, нацеленный на фургон.
«Радарное слежение за мной с Фермы?»
Тимьена восприняла это как сигнал опасности и подумала, а не отправиться ли ей за Карлосом, чтобы вернуть его назад. Правда, можно было включить радио и сообщить о радаре в центр. Она не сомневалась, что центр обязательно выяснит, в чем дело. Да и Карлос приказал ей не покидать место стоянки фургона. В конце концов Тимьена не сделала ни того, ни другого. Ее собственную нерешительность усилила нервозность, появившаяся с самого утра. Ощущение опасности усиливалось. Что-то убеждало ее уходить отсюда подальше. «Оставь место стоянки и уходи!» Фургон — большая, крупная мишень.
Когда стало темнеть, Тимьена сложила мольберт, бросила его и краски на сиденье в кабине и сама залезла в машину. Включив радио, она проверила монитор и обнаружила поисковый резонирующий сигнал на собственной частоте. Когда Тимьена включила передатчик, этот сигнал заглушил ее частоту. Она ударила по кнопке выключения и посмотрела на темнеющий склон холма, на другой стороне которого располагалась Ферма. Ее нельзя было разглядеть от места стоянки фургона, но Тимьена ощущала чье-то недоброжелательное присутствие.
И по-прежнему Карлос не подавал никаких признаков жизни.
Через несколько минут наступит полная темнота. Тимьена нервно ощупала небольшой автоматический пистолет в кобуре на запястье.
«Почему, черт возьми, Карлос задерживается?!»
Она выключила огни и сидела в сгущающейся темноте. Радар со стороны Фермы продолжал работать. Ее радио глушили — им не воспользуешься. Дело принимало скверный оборот. Тимьена встала, тихо продвинулась к задней двери и вышла на сторону, противоположную Ферме. Сам фургон послужит ей щитом от этого поискового луча. Она опустилась на четвереньки и быстро поползла в сторону высокой травы. Тимьена видела коров ниже на пастбище и,
подчиняясь инстинкту, направилась к ним. Она выросла на ранчо в Вайоминге, и хотя предпочла бы приблизиться к стаду верхом на лошади, не ощущала угрозы от животных. Опасность была позади, где-то там, наверху, и исходила от фермы Хельстрома. Коровы помогут ей спрятаться, скроют от радара. Если Карлос вернется, он включит свет на стоянке. Она заметит его, будучи здесь, на пастбище, в безопасности. Но почему-то Тимьене не верилось, что Карлос вернется. Вся ситуация казалась абсурдной с самого начала, и она Доверяла своей интуиции.Из записей Нильса Хельстрома:
«Первобытная планета Земля является ареной постоянной конкуренции, где выживают только самые гибкие и находчивые. На этом испытательном полигоне, где погибли даже могущественные динозавры, есть один постоянный свидетель, и он — наш проводник к выживанию нового человечества. Это насекомые, которые появились за триста миллионов лет до возникновения сообщества людей, но мы сумеем наверстать упущенное. Сейчас они доминируют на Земле и хорошо этим пользуются. В каждом новом поколении испытываются новые формы и функции, преобразуясь в спектр столь безграничный, как безгранично воображение сумасшедшего. А то, что могут насекомые, мы, рожденные в Улье, тоже сумеем, потому что мы — свидетели их деятельности».
Старый Харви вывел группу через замаскированный выход в северной части Улья. Убрали дерн, пень с бетонной пробкой отъехал в сторону на бесшумных шарнирах, и группа вышла в темноту ночи. Они были довольно легко одеты для этой холодной и темной ночи, но никто не обращал внимания на озноб. У каждого имелся парализатор, а на лице — маска ночного видения с мощным инфракрасным излучателем (производства Улья). Они походили на группу ныряльщиков, а их парализаторы напоминали странные раздвоенные копья. Перед тем как уйти, они установили маскирующий пень на место и уничтожили любые следы того, что здесь существует проход.
Веером растянувшись по полю, работники двинулись на север.
Старый Харви выбрал двадцать три ключевых работника, главным образом — агрессивных мужчин, и проследил за тем, чтобы женщины приняли гормональные препараты, прежде чем дал им точные инструкции.
Эта чужачка нужна им живой. Нильсу нужна информация, которой она обладала. Женщина, вероятно, спустилась вниз к коровам. Коров можно спугнуть ультразвуком, но ни одна из них не должна быть убита. Это не прочесывание — просто поиск. Только чужачка в конце концов отправится в чан, но это случится лишь после того, как она выдаст необходимую информацию.
Давно уже Харви не принимал участия в охоте, и сейчас чувствовал, как возбуждение охватывает его все сильней и сильней, и сердце гулко бьется в груди, и кровь играет в жилах старого работника.
Харви дал знак Салдо перейти на левый фланг, а сам сместился направо. Ночной воздух говорил ему о многом. Здесь присутствовал запах скота, пыли в высокой траве, сырой земли и едва заметные флюиды насекомых и земляничного дерева. Все это ощущали его чувствительные ноздри. Но Старый Харви не мог определить запах, который указывал бы, что чужачка находится впереди. Что ж, если она и спряталась там, с масками ночного видения они отыщут ее.
Салдо занял указанную позицию, и Старый Харви успокоился. Этот молодой человек хотя еще и совсем зеленый юнец, но потенциал его огромен. Регулярные доклады, которые он представлял Хельстрому, радовали. Салдо входил в двадцатку кандидатов, способных когда-нибудь в будущем занять место Хельстрома. Он происходил из недавно выведенной породы. Темноволосый и гибкий, полный энергии и желания отличиться, но обладающий умом, с каждым днем все более уверенно заявляющем о себе. Когда-нибудь Салдо возглавит Улей, или, может быть, решит создать собственный рой в новом Улье.