Чтение онлайн

— Ты мне так и не сказал, что бы ты предпринял.

— Я бы послал кого-нибудь из нас — тех, кто бывал во Внешнем мире. Некоторые из нас жили там. Мы лучше справимся с ситуацией, чем работники из группы прочесывания.

Хельстром кивнул и высказал то, что думал:

— Если она здесь, наверху, так близко от нас, то у нее нет ни малейшего шанса выбраться. Но если она спустилась вниз и прячется среди коров…

— Ты понял, что я имею в виду, — сказал Старый Харви.

— Меня удивляет, почему другие этого не понимают, — ответил Хельстром. — Ты возглавишь группу поиска?

— Естественно.

Вижу, ты не использовал слово «прочесывание».

— Мне нужно, чтобы вы отправились туда и вернулись с ней.

— Живой?

— Если возможно. Мы мало что узнали от первого чужака.

— Я знаю. Я присутствовал внизу, когда они начали его допрашивать… Но такие вещи на меня плохо действуют. Видимо, я слишком долго жил во Внешнем мире.

— У меня та же реакция, — заметил Хельстром. — Лучше оставить это молодым работникам, не знакомым с таким понятием, как жалость.

— Конечно, хотелось бы добиваться нужных результатов другими методами, — произнес Старый Харви, глубоко вздохнув. — Я же лучше займусь… поиском.

— Подбери людей и отправляйся.

Хельстром смотрел, как старик направляется к выходу, и подумал об упрямстве молодых. Старик имел для Улья особую ценность, которую нельзя отрицать. И этот эпизод ярко демонстрировал его незаменимость. Молодые работники сами не захотели отправляться ночью на поиски и потому решили, что в этом нет необходимости.

Несколько молодых учеников и работников Службы Безопасности обоего пола слышали беседу Хельстрома и Старого Харви. Устыдившись, они вызвались добровольцами.

Старый Харви отобрал нескольких и кратко проинструктировал, особо выделив, что помощником назначает Салдо. Это было хорошее решение. Салдо выказывал к Старому Харви подчеркнутое уважение, и Хельстрома удивило, почему он сразу не принял сторону учителя. Причина стала ясна во время инструктажа, когда Салдо сказал:

— Я знал, что он прав, но вы бы все равно мне не поверили.

Очевидно, Салдо был готов поддержать своего учителя, но другие отвернулись от них обоих. Старый Харви, не забывая о своей роли наставника, упрекнул Салдо:

— Если ты так думал, то следовало бы привести собственные аргументы, а не мои.

Отряд собранно и бесшумно вышел из комнаты.

Хельстром улыбнулся. Хорошая порода, они быстро усваивают преподанные им уроки. Нужно только показать пример. «С возрастом приходит уравновешенность», — любила повторять Праматерь. Молодость для нее служила смягчающим обстоятельством, которое следовало принимать во внимание.

Из записей Нильса Хельстрома:

«Из миллиардов живых существ на Земле только человек ищет ответ на вопрос о смысле жизни. Но его поиски ведут к мучениям, он не способен, как насекомые, принять тот факт, что смысл жизни состоит в самой жизни».

Тимьене Гринелли это задание не понравилось с самого начала. Но она не возражала работать вместе с Карлосом (им и раньше уже доводилось выступать в паре) вместо того, чтобы проводить с ним часы досуга. Карлос обладал в молодости яркой внешностью и никак не мог смириться, что с возрастом уже не столь неотразимо воздействовал на женщин.

Она

понимала, что их связь в свободное от работы время превратилась бы в бесконечную череду ссор и примирений. Гринелли не считала себя роковой женщиной, но из жизненного опыта знала о собственной притягательности. У нее было продолговатое лицо, которое вряд ли можно было бы назвать красивым, если бы не ее яркая индивидуальность, сверкавшая в огромных и пугающе зеленых глазах. Она имела изящную фигуру, белую кожу и излучала глубокую чувственность, восхищавшую многих мужчин и Карлоса в том числе. У нее были ярко-рыжие волосы, которые она предпочитала не прятать под полями шляпы или под беретом.

Тимьена — это ее семейное имя, и у древних славян оно означало «секрет». Имя ей точно соответствовало. В поведении она проявляла скрытность.

Мерривейл растревожил ее чувство опасности уже тем, что назначил на это задание лишь их двоих. Ей не понравилось содержание отчетов Портера и сообщений, собранных в папке с надписью «Хельстром». Слишком многие из этих сообщений исходили из вторых или третьих рук. Слишком многие из них были полуофициальными. От них так и разило любительством. А любительство — непозволительная роскошь в таких делах.

— Только мы вдвоем? — спросила она. — А как насчет местной полиции? Мы могли бы сообщить о том, что пропал человек, и…

— Шеф этого не хочет, — ответил Мерривейл.

— Он что, особо это подчеркивал?

Лицо Мерривейла слегка темнело при любом намеке на его хорошо известное пристрастие к личной интерпретации приказов.

— Он выразился совершенно ясно! Необходимо проявлять крайнюю осторожность.

— А осторожный местный расспрос вполне удовлетворяет этому требованию. Портер находился в этом районе. И он пропал. Сообщения в папке говорят и о других исчезновениях. Та семья с детьми-близняшками, отправившаяся на пикник, они…

— Тимьена, — прервал ее Мерривейл, — в каждом случае находилось вполне логичное объяснение. К несчастью, логика и действительность не всегда совпадают. Нас заботит действительность, и в погоне за ней мы должны использовать наши проверенные ресурсы.

— Мне не понравились логические объяснения, — заметила Тимьена. — Те объяснения, которые приняли местные тупицы, и цента не стоят.

— Используйте только наши ресурсы, — повторил Мерривейл.

— Что означает, что мы снова будем неоправданно рисковать, — сказала Тимьена. — Что говорит Карлос?

— Почему бы тебе самой не спросить у него? Я назначил инструкторское совещание на 11:00. На нем будут также Джанверт и Карр.

— И они тоже в деле?

— Они в резерве.

— Это мне тоже не нравится. Где Карлос?

— Думаю, что в архиве. У тебя есть почти час, чтобы ознакомиться с этим делом вместе с ним.

— Дерьмо! — с этим восклицанием Тимьена выскочила из комнаты.

От Карлоса было не больше помощи, чем от Мерривейла.

Задание казалось ему «рутиной». Ко всем заданиям он приступал по определенному шаблону, тщательно и досконально прочитывая все материалы и изучая планы. Тимьену не удивило, что Карлос отправился в архив. У него архивное сознание.