Учитель
Шрифт:
Я была так глупа.
– Привет. – Только после того, как слово слетает с губ, я понимаю, что у меня слегка заплетается язык. Мне не стоило пить последнюю рюмку водки. Мне нужно быть трезвой для этого разговора. – Ты дома.
– Ага, да. – Он вешает пальто в прихожей. – Ты начала готовить ужин?
– Нет. – Я хватаюсь за перила, чтобы не качаться. – Мне нужно поговорить с тобой.
– Ладно. – Он ослабляет галстук на шее и щурится, глядя на меня. – Ты пила?
Это не совсем то, как я хотела начать разговор, но неважно. Я не буду ждать ни минуты, чтобы обсудить
– Я знаю о тебе и Адди Северсон, – выпаливаю я.
Руки Нейта замирают на петле галстука.
– Прости?
– Я знаю, – повторяю я. Мне нужно сосредоточиться, чтобы слова не заплетались, но он должен понять, насколько я серьезна. – Знаю, что ты с ней делаешь. И знаю, что именно поэтому она была возле нашего дома вчера вечером.
– Это... это безумие! – Он смеется. – Да ладно, Ева. Ты правда думаешь, что я способен на такое? С Адди? – Он качает головой. – Откуда у тебя такая глупая мысль? Думаю, ты выпила лишнего. Хочешь, я сделаю тебе кофе?
Ох, он хорош. Мой муж – ловкач. Если бы это был просто слух, я бы, наверное, сейчас отмахнулась. Хотя я всегда знала, что он лжец.
– Я видела тебя, – выплевываю я. – Я видела, как ты целовал ее. В твоем классе, на пятом уроке.
– О. – Легкая улыбка исчезает с его лица. – Понятно.
– Что скажешь в свое оправдание?
Нейт тянет галстук, пока тот не ослабевает, затем бросает его на пол. Он опускает голову.
– Не знаю, что и сказать. Я совершил огромную ошибку. Адди была влюблена в меня, и я думал, что справлюсь, а сегодня она поцеловала меня. Я позволил этому продлиться на секунду дольше – знаю, что позволил. Это было глупо, и я никогда не допущу этого снова. Я дам ей ясно понять, насколько это было неподобающе.
Я сжимаю кулаки – мне хочется бить ими его в грудь, пока она не покроется синяками и кровью.
– Нет, я видела. Ты поцеловал ее.
– Тебя там не было. Ты не знаешь, что случилось.
– Я видела!
Вена пульсирует у меня на виске. Кажется, есть реальная вероятность, что она лопнет и убьет меня до того, как мы закончим этот разговор. До того, как мой муж признается мне, что сделал то, что я видела своими глазами. Часть меня желает, чтобы так и случилось.
Но другая часть меня хочет, чтобы он страдал.
– Ты сказала Хиггинс? – наконец спрашивает Нейт.
– Пока нет.
– Кому–то еще сказала?
– Нет. – Я сказала Джею, но не собираюсь упоминать об этом мужу.
– Понятно. – Он хмурится, весь лоб в морщинах. – Ты скажешь?
– Пока не уверена. – Я опираюсь на подлокотник дивана, потому что ноги дрожат. – Я еще не решила.
– Есть... – Он делает шаг ко мне, одну руку протягивая. – Есть что–то, что я могу сделать, чтобы убедить тебя не делать этого?
Я смотрю на его руку, будто он протягивает мне яд.
– Если ты еще раз до меня дотронешься, я выцарапаю тебе глаза.
– Понял, извини. – Он снова отступает. – Ладно, хорошо. Давай поговорим об этом. Что ты от меня хочешь?
–
Я хочу развода.Он даже не колеблется.
– Договорились.
Ничего себе, это был удар. Как бы сильно я ни хотела, чтобы он убрался из моей жизни, я как–то думала, или даже надеялась, что он поборется за наш брак хоть немного.
– И еще, – говорю я, – дом остается мне.
– Но этот дом...
– Дом остается мне.
Нейт стискивает зубы.
– Ладно. Забирай дом.
– И еще, – добавляю я, – ты должен немедленно прекратить отношения с Адди. Прямо сегодня или завтра. Ты должен мягко дать ей понять, но очень ясно, что больше никогда ее не увидишь. Это должно случиться сейчас. Не жди понедельника в школе.
Он должен был это предвидеть.
– Ладно, – говорит он. – Это все?
У меня есть последнее требование, которое я придумала после разговора с Джеем. Это будет для него самым сложным, но это не обсуждается.
– Ты должен уволиться из школы Касхэм, – говорю я. – Ты больше никогда не сможешь работать с детьми.
Нейт задерживает дыхание.
– Что? Ты не можешь говорить серьезно. Это моя работа, Ева.
– Ты все еще можешь преподавать. Можешь преподавать для взрослых. Но не детям. Никогда.
– Ева, да ладно, – выдавливает он. – Я не могу на это согласиться. Все остальное – ладно. Но я не откажусь от преподавания в старшей школе.
– Хорошо. Тогда мы пойдем к директору, и пусть она решает.
Нейт проходит мимо меня к дивану и падает на подушки. Он наклоняется вперед и вдавливает кончики пальцев в виски.
– Пожалуйста, не делай этого. Будь разумной. Ты должна быть разумной.
– Это максимально разумно. Вообще–то, тебе место в тюрьме.
– Ей шестнадцать. В Массачусетсе это совершеннолетие.
– Да, уверена, ты именно так о ней и думаешь. Как о взрослой. – Я качаю головой в отвращении. – Тебе нужно решать. Если ты не уволишься, я пойду к директору.
Он поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня.
– И ты уверена, что она тебе поверит?
– Почему бы ей не поверить?
Он встает с дивана и фыркает.
– Все в школе знают, что ты полная развалина, Ева. Тебе не особо доверяют.
– Прости? Что это значит?
– Для начала, ты пьяна в шесть вечера. – Он загибает пальцы. – Кроме того, ты скупаешь обувь. Это просто безумие. Если бы кто–то заглянул в наш шкаф, тебя бы упекли в психушку.
Мое лицо горит. Как выяснилось, он решил играть грязно. Не стоило ожидать меньшего. – У меня в шкафу всего около дюжины пар. У многих женщин столько обуви.
– Хм, думаешь, я не знаю про всю обувь, которую ты прячешь в том огромном чемодане?
Я не думала, что он знает про те туфли. Но логично, что знает. Представляю, как он однажды залез в шкаф, ища чемодан для поездки, и обнаружил мой тайник. Мысль о том, что он знает мой секрет, жжет меня стыдом, но это ничего не меняет.
– Серьезно, – говорит он, – твое слово против моего. Ну, моего и Адди. Она никогда ни в чем не признается.
– Ладно, ну... – Я пожимаю плечом. – Хорошо, что я сделала фото, как вы целуетесь.