Трюк
Шрифт:
Внезапно сильные руки обнимают меня, и от этого простого прикосновения бешено колотящееся сердце начинает успокаиваться.
— Кто бы мог подумать, что мы с тобой найдем что-то общее, и это окажется проблема с отцами, — пытаюсь я отшутиться.
— Прости, я был предвзят. Думал, раз у тебя куча денег, тебе легко живется.
Я провожу пальцами по его мощному предплечью.
— По-разному бывает.
— И мне жаль, что в твоей жизни столько мудаков, — добавляет Мэтт. — Обещаю, что постараюсь не стать одним из них.
Улыбаясь, я прислоняюсь к нему спиной.
— Ты
— Когда не угрюм, ага.
— Говорят, секс делает угрюмых счастливыми.
Мэтт стонет мне в затылок, толкается бедрами и упирается членом в мою задницу.
— Я готов, если ты не против.
Да, точно готов. Чувствую, как он становится тверже.
— Вот сейчас и узнаем, сверху ты у нас или снизу, — изрекаю я.
Мэтт смеется, его дыхание щекочет мою кожу, и меня пробирает сладкая дрожь. Закрываю глаза, чтобы насладиться этим ощущением.
— Уверен, мне будет хорошо в любом случае.
Мои веки распахиваются, я оборачиваюсь, не размыкая объятий.
— Откуда ты знаешь?
Мэтт криво улыбается.
— У меня дома столько игрушек, хоть секс-шоп открывай.
— Блядь, как же заводит.
Мэтт наклоняется, целует меня за ухом и спускается к шее. Он обхватывает руками мои бедра и притягивает к себе.
— И я опробовал их все. Все. До. Единой.
Мой член наливается и пульсирует, требуя свободы. Картинки, что рисует воображение… черт.
— Не подумай, что я извращенец, но хотелось бы как-нибудь увидеть своими глазами.
Мэтт смеется.
— И вовсе ты не извращенец.
— Как бы я ни жаждал лишить твою задницу девственности, сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Мне это нужно. Нужно отключиться от всего этого дерьма с отцом. И лучшим проявлением бунта будет член в заднице. Да так, чтобы потом ходить в раскорячку. Я видел агрегат Мэтта. После него точно прямо не походишь.
— Не собираюсь отказываться, — шепчет Мэтт.
Мы переплетаем пальцы, и я тащу его вверх по лестнице на третий этаж. Мэтт присвистывает, когда мы заходим в спальню.
— Ты всегда так будешь реагировать? При каждом упоминании о моем богатстве?
— Да.
— Тебе скоро надоест.
Мэтт снова присвистывает, но когда я смотрю в упор, вскидывает руки, сдаваясь.
— Все, все. Наверное.
— Хорошо. Теперь мы можем приступить к траху.
Он с хищным взглядом толкает меня на огромную кровать, и мне ужасно нравится этот внезапный всплеск доминирования. Мэтт скидывает рубашку и садится на меня верхом. Его рот накрывает мой, и Мэтт рычит, когда я толкаюсь бедрами. Он тянет меня вверх, чтобы я тоже мог стянуть рубашку, затем расстегивает мой ремень и просовывает пальцы в штаны, обхватывая член.
Я откидываю голову, пытаясь сдержать стон и дрожь, охватившую тело. К плотной хватке Мэтта можно пристраститься.
Руки блуждают сами по себе, ощущая твердость могучих бицепсов и груди Мэтта. Вспомнив, как он отреагировал в самолете, нежно сжимаю его сосок. Мэтт тут же отталкивает мою руку. Я отстраняюсь, сбитый с толку.
— Я сейчас кончу.
— От того, что я поиграл с твоим соском? Значит, надо продолжить. Потом буду всем хвастаться,
до чего я хорош.Мэтт откидывается на пятки и смеется, когда я снова пытаюсь ущипнуть его.
— Черт, если ты можешь получить оргазм только от этого, из тебя выйдет отличный «нижний».
— Это талант и проклятие.
— Тебе нужно их проколоть.
— Не могу. Профессиональный риск.
— Мы еще к этому вернемся. Прямо сейчас ты мне нужен.
Мэтт поднимается с кровати. Не сводя с меня голодного дикого взгляда, он снимает джинсы, затем боксеры. Это заводит не по-детски, и я замираю. Глаза неотрывно следят, как сильная рука Мэтта опускается к члену и начинает медленно его поглаживать. Внезапно все становится слишком реальным. Воздух сгущается, и меня охватывает чувство вины.
Мэтт замечает мою нерешительность и наклоняет голову.
— Что не так?
— Не знаю. Разве это не должно быть… чем-то большим?
— А?
— В смысле, для тебя. Это же твой первый раз. Он должен быть… больше. — Не знаю, как еще объяснить. — Больше, чем просто быстрый трах, с кем-то получше.
Мэтт мученически вздыхает.
— Я тебе уже говорил, что не считаю себя девственником. Просто хочу попробовать что-то новое. Никакой романтики и любви до гроба. Я же не девица в ночь выпускного.
— Не надо себя недооценивать. Ты бы выглядел горячо в вечернем платье.
Мэтт показывает мне «фак», и напряжение между нами слегка ослабевает, но сомнения меня уже обломали. Точнее, мой стояк. Я не настолько хорош, чтобы быть первым для кого-либо. Всем, кто пытается стать мне ближе, я причиняю боль до того, как сделают больно мне. Не хочу, чтобы Мэтт пополнил этот список. Прежде я не заботился о чувствах других. После того, как обидел Арона, всячески избегал подобных ситуаций. Но, мать вашу, я так сильно хочу Мэтта.
Мэтт снова садится на меня верхом и толкает на кровать. Голый футболист на мне — достаточная причина, чтобы член вернулся к жизни. Вполне научно-объяснимое явление. Долбаная химическая реакция.
— Ноа, я знаю, о чем ты. Не парься, приставать потом не буду.
— Я и не парюсь. И совсем бы, кстати, не возражал, если бы приставал.
Мне нравится эта часть отношений — когда все ново, легко и весело. Пугает настоящая привязанность, которая приходит после. Мэтт сказал, что не ищет отношений. Как только он уедет в футбольный лагерь на предсезонные тренировки, между нами все закончится. Возможно, придется первое время соблюдать приличия, но долго это не продлится.
— Хватит думать, переходи к делу, — прерывает мои мысли Мэтт.
— Технически, делать будешь ты.
— Хорошо. Согласен. Теперь поторопись и сними, в конце концов, эти гребаные штаны.
Я приподнимаюсь на локтях, и он слегка отстраняется.
— Ты начинаешь говорить, как я. Дэймон меня убьет, если ты превратишься во второго Ноа Хантингтона.
— Уверен, есть вещи и похуже, чем сравнение с тобой. — Мэтт не дожидается, пока я последую его указаниям.
Он слезает и стаскивает с меня штаны, бросая их на пол. Мой вставший член шлепается о живот, и Мэтт прикусывает губу, сдерживая стон.