Тень ее высочества
Шрифт:
Я попыталась на всякий случай проверить крепость защиты Юлиана. Вдруг она не выдержит? А еще я наконец-то совладала с паникой и также захотела помочь какому-нибудь несчастному… Но взломать щит не получилось, и я, намучившись с заковыристым плетением, опустила руки. Нет, силы бы мне хватило, а вот знаний, увы, – нет. Но благодаря этому выяснилось, что парень – неплохо обученный для жреца фиолетовый маг. Вот так-то, а я всю дорогу гадала: со стихийником какого уровня имею честь делить превратности пути.
Геройские действия попутчика и знания о его уровне магического луча придали горький привкус
«Эва, прекращай изводить себя. Причины его отказа сражаться мы не знаем. Может статься, что тогда он был магически слаб?»
Вскоре городская стража не без помощи деда и его коллег пресекла хаос и устранила последствия массовой истерии: раненым оказали помощь, трупы куда-то увезли. Родственники девочки и женщины с ребенком отыскались быстро и незаслуженно благодарили за спасение своих близких и меня за компанию с магом.
– Шестеро погибших, двадцать восемь травмированных, – удрученно произнес Юлиан, когда вернулся за нами. – Причем от лап элементи умер всего один человек, остальных затоптали во время давки.
Что-то говорить в ответ не хотелось, поэтому кивнула, когда стихийник предложил вернуться в нашего «Йоса».
Но поспать нам не дали. Примерно через час явился взволнованный дед и сообщил, что Солар требует привести к нему спасительницу. И как я ни отнекивалась, что моя роль преувеличена, идти пришлось.
Юлиан, невзирая на недовольство Вариора, отправился во дворец градоправителя вместе со мной. Однако в комнату вискурского посла вошла я одна.
Спасенному хэмеллу отвели роскошные гостевые покои в золотисто-желтых тонах. По моему скромному мнению, зря – из-за болезненного цвета лица Солар терялся на фоне драпировок стены. Естественно, изможденность многоликого я заметила не сразу, а после того как справилась с шоком, что он больше не в боевой форме.
Мужчина жестом указал на стул, стоящий напротив его кресла, и я покорно присела, как и вискурец, храня молчание.
Короткие пепельно-русые волосы вздыбились на голове хэмелла дерзкими вихрами. Льдисто-серые немигающие глаза, массивный подбородок с ямочкой и длинный нос с чуть загнутым вниз кончиком – все это производило впечатление тяжелого, угрюмого человека, и казалось странным, как мы нашли общий язык в плену у агграссца. Скорее жилистый, чем мускулистый, в халате, полученном на правах гостя, он выглядел хозяином положения. Сидя в кресле, Солар не позволял себе расслабиться, держа спину безукоризненно ровной, а плечи – гордо развернутыми. И только бледная кожа и стиснутые губы портили впечатление, позволяя узнать, насколько он устал.
При виде такого Солара я занервничала. Если в плену хэмелл, дающий ценные советы, вызывал расположение, то этот незнакомец – лишь опасения. Чего ждать от встречи один на один с послом страны недружественной империи? Вдруг начнет вербовать в шпионы?! Или потребует уехать с ним на родину?!
И вдруг вискурец улыбнулся. Открыто, светло, с подкупающей теплотой, идущей из глубины души. Эта улыбка вмиг смыла мое смятение и страхи.
– Вот мы и свиделись, потерявшаяся девчонка.
Рад видеть тебя, Эва. – Низкий приятный голос окончательно возвратил мои симпатии Солару. – Ты спасла меня. Я признаю за собой долг жизни. Клянусь Зиждителем вернуть его сторицей.– Фактически тебя спасли маги, а не я.
– Нет, Вариор рассказал, как все было. Лишь благодаря тебе я жив, а моя страна не развязала новую войну.
От понимания того, как Вискур мог отомстить за гибель посла на территории Северной империи, сыпануло морозом по коже. Слава богам, не допустившим конфликта с многоликими! А если бы к ним присоединилась Аг-Грасса, имеющая зуб на мою страну? Представить страшно!
«Эва, помнишь свои чувства после разрушения Элевтии? И наш разговор, что такие букашки, как мы с тобой, не имеют силы на политической арене мира?»
«Грэм, разве можно забыть ту страшную ночь?»
«Тогда слушай, как ты можешь повлиять на ход событий».
– Солар, я хочу освободить тебя от долга жизни в обмен на просьбу, если выполнение ее, конечно, в твоих силах.
– Слушаю внимательно, Эва.
Мне показалось или глаза мужчины вновь подернулись льдом?
– Как посол, ты, наверное, очень влиятельный человек в Вискуре? И можешь напрямую обратиться к своему правителю?
Хэмелл неопределенно кивнул.
– Если у тебя есть возможность, уговори его выдвинуть ноту протеста Аг-Грассе, если она попытается напасть на империю. И ни в коем случае не поддерживайте агграссцев. Выполни мою просьбу, и долг будет погашен.
Солар резко наклонился вперед и схватил меня за подбородок. Глядя в глаза, надменно спросил:
– Кто надоумил тебя, Эва, обратиться с подобной просьбой?
Голос посла замораживал.
– Никто. Сама решила. Я и подумать не смела, что ты признаешь за собой долг.
Несколько неприятных мгновений он буравил меня взглядом, а потом отпустил мое лицо и откинулся на высокую спинку кресла.
– Тогда почему? Попроси что-то лично для себя, Эва. Например, я могу забрать тебя в Вискур, где окружу роскошью и уважением. И поверь, я защищу тебя, даже если все Межграничье запылает в пожарах войны.
Покачав головой, я сказала:
– Благодарю за щедрое предложение, Солар. Но я не могу согласиться. А больше мне ничего не нужно от тебя.
– Ты просишь за страну, по которой передвигаешься, как последняя бродяжка, в страхе и напряжении? Зачем ты просишь за людей, которые, узнав о твоей истинной сущности, обольют тебя презрением? Эва, полукровке не место в Северной империи! Пойдем со мной. – Мужчина протянул широкую ладонь.
И признаюсь, был момент, когда я едва не соблазнилась возможностью.
– Я не могу, Солар. – Спрятав руки за спину, опустила голову, чтобы не видеть предложенную длань. – У меня есть причины, как ты выразился, передвигаться по стране, словно бродяжка. Но скоро все изменится, и может быть, когда-нибудь я и решусь наведаться в Вискур.
– Хорошо, тогда объясни, почему тебя волнует, начнется война с агграссцами или нет?
– Это сложно, но попытаюсь. Когда некроманты со спин ламчерионов закидывали Элевтию огнем, я как раз улетала из города. И видела, как сгорают заживо невинные люди. А я не могла им помочь.