Тень ее высочества
Шрифт:
– Я так и думала, – разозлилась Иллиан и запустила в противника ветвистой молнией. – Ты не желаешь разговаривать по-хорошему!
В следующие мгновения Элевтийский засомневался, что перед ним хрупкая магистр ордена Воды, а не одержимый демоном башевист, получивший нечеловеческую скорость и силу. Свирепое выражение лица женщины, неистовство ее атак озадачили мага. Если раньше он играл с ней, с удовольствием проверяя ее возможности, то сейчас не знал, как остановить, серьезно не навредив ей.
Последние двести лет дуэли между магистрами Братства не заканчивались смертью – слишком ценны
Удар. Блок. Удар. Блок…
Как же остановить ее, серьезно не навредив накануне подпитки Грани? Ладно, пора признаться хотя бы самому себе, что он боялся причинить Сиелле боль не только из-за ее важности для обряда. В своей неприязни Альберт никогда не забывал, что она женщина.
Горизонтальный рубящий удар по шее едва не снес голову Элевтийскому, и он вышел из ступора, найдя решение.
Еще чуть-чуть – и она его достанет. Ярость захлестывала Иллиан, заглушая рациональные мысли.
– Лазурит! Ты что творишь, скверная девчонка? Лазурит!
Гневный голос магистра Хариса, зовущего по имени, которое она носила до поступления в школу магии, заставил Сиеллу вздрогнуть и повернуть голову вправо. Тринадцатый магистр и по совместительству ее родной дед, сердито хмуря брови, стоял на искореженной заклинаниями поляне, как живой… Как живой?! Проклятие! Альберт навел на нее иллюзию, и она попалась, как сопливая адептка! Водница вырвалась из власти мнимой реальности слишком поздно – противник широким маховым ударом выбил меч из ее руки. И тотчас тело магессы потянуло вниз, словно она позабыла, что такое левитация.
Припав к земле, не в силах пошевелить и пальцем, Иллиан со злостью смотрела на Альберта, усиленно трущего лоб – кровавая метка обжигала его, предупреждая, что маг увлекся недозволенными заклинаниями.
– Вот теперь поговорим, Сиелла. – Элевтийский устало присел в песчаное кресло, выросшее из недр земли. – Я могу сказать, где твой ребенок. А что взамен? Может, твой уход с поста магистра? Хм, раньше он меня бы устроил, но обстоятельства изменились. «Ключником» ты и так согласилась стать. Твои предложения, Сиелла.
Притяжение к тверди ослабло, и стихийнице удалось встать.
– В знак благодарности я сохраню твою тайну.
Географ изумленно поднял светлые брови:
– Какую тайну? Удиви меня, Сиелла!
– Твоим отцом был сатуриец, Альберт.
Шок, длившийся пару мгновений, окончательно убедил магессу в ее правоте, а потом к магу вернулось самообладание, подкрепленное язвительностью.
– Да ты фантазерка, Иллиан! Конец разговору, я не намерен выслушивать бред.
– Тебя выдает внешность, особенно волосы, которые красишь. Не носи ты серый плащ, любой принял бы тебя за выходца с Сатура.
– Совпадение, – улыбнулся криво мужчина.
– И стойкость к ментальной магии.
– Благословение богов. Что поделать, если они награждают достойных?
– Ладно. Согласна, это не доказательства. Когда возникли подозрения, я отправила в Элевтию лучшего мага-следопыта ордена. И знаешь, что он мне привез? Слепок-воспоминание,
снятый с твоего особняка, что удивительно, уцелевшего после обстрела города пегасами. Сохранить за собой дом, в котором вырос, – чрезвычайно милый поступок, но опасный. Сентиментальность губит, бедненький ты наш сиротка.– Тебе никто не поверит. Мои родители умерли давно, никто их не вспомнит, и ты не докажешь, кем они были на самом деле.
– Пускай мне не поверят члены Братства, зато сатурийцы заинтересуются. – Стихийница вздохнула: – Я прочитала достаточно старых хроник, чтобы понять, как поступают избранники бога Войны с детьми отступников. Они не ищут доказательств, они устраняют последствия греховного союза сатурийца и магессы.
– Я могу сейчас тебя убить, Сиелла. Вот это, – землевик постучал пальцем по символу, выведенному кровью на лбу, – мне не помеха.
– А можешь просто сказать, где мой сын.
– Ты ведь искала его с помощью магии крови?
– Да, но что-то не позволяет его обнаружить. Я решила, что он умер, сейчас же полагаю, что ты нацепил на него какой-то антипоисковый артефакт.
– Делать мне больше нечего, – хмыкнул насмешливо Альберт. – Кроме артефакта, что еще может служить преградой поискам? Не знаешь? Двойка тебе, Сиелла, за теорию. Вспомни, какое свойство у древних стен, окружающих наши школы?
Женщина побледнела и покачнулась.
– Тихо, тихо! Мне только твоих обмороков недоставало. – Элевтийский создал еще одно кресло и усадил в него недавнюю противницу. – Неужели трудно предположить, что ребенок двух стихийников может сам оказаться магом? И учиться в одной из школ?
– В какой? – одними губами спросила Иллиан.
– Неужели сердце не подсказывает? Да в твоей! Еще уточнения нужны?
– Какой все-таки ты мерзавец, Элевтийский, – спрятав лицо в ладонях, глухо проговорила магистр. – Ты ведь уже знал, кто он, но все равно сделал «живым ключом». О боги, а если он погибнет?!
– Нет, ты этого не допустишь. Мы все не допустим. И, Сиелла, прости, дружбу не обещаю, но можешь звать меня просто Аль.
Храм Судьбы, пустыня Согласия,
71-й день пришествия Эвгуста Проклятого
– Всеблагая мать, так в чем моя вина? Я всего лишь пришла просить помощи у своей наставницы Регины!
Позолоченное кресло с высокой спинкой, больше похожее на трон, с десяток мускулистых стражников и сотня жриц разного ранга – все так напоминало императорский двор, что я пару раз чуть не обратилась к настоятельнице «ваше величество». Впрочем, Верховная, мнящая себя наместницей богини, вряд ли почувствовала бы себя польщенной.
– Хорошо, я тебя услышала. Твоя дальнейшая участь в руках старших жриц. Как они решат, так и будет.
– Всеблагая мать, а как же договор с заказчиком?
Имя Константина ни разу не прозвучало. Да и зачем? Жрица знала, какое задание я выполняла для храма – щедрая плата за него поступала в сокровищницу регулярно.
– Если он не потребует твоего возвращения в ближайшее время, значит, больше не нуждается в твоих услугах.
Сильно сомневаюсь, император в них еще как нуждается!