Танея
Шрифт:
– Я буду тебя ждать, – его вздох, и рана в груди от сердечной боли; кажется, на двоих у них сейчас были одна рана, одна боль и одно сердце.
Звезды заглушили его голос, и девушка шагнула вперед. Где-то в темноте ее ждал коридор, полный портретов и зеркал.
Вот она нащупала левой рукой шероховатую ткань полотна, покрытого масляной краской, и смогла, наконец, открыть глаза. Перед Нирой был ее портрет, к которому ножом была прикреплена записка.
Вынув нож их картины, девушка развернула листок.
– «Обернись и пронзи то, чем ты дорожишь. Может быть, тем спасешь
Она обернулась. За ее спиной висел портрет Литы.
– Ею я дорожу? – усмехнулась девушка. – Телом, возможно. Но девчонка для меня никто, слышите?! Она для меня пустой звук!
Нира приблизилась ко второму портрету. Окинула взглядом точеную фигурку, простенькое бело-желтое платье, смазливую мордашку, чистые, как небо, голубые глаза. Так противно стало от этой приторно-милой девчушки! Злость охватила Ниру, и она поудобней перехватила нож. Усмехнулась:
– Ничего личного, Лита, – горечь и надежда смешались в ее голосе, – но я тоже хочу жить, – нож с треском порвал полотно.
Нира ударила точно в сердце. И в тот момент ее собственное пропустило удар.
– Что за…, – ругнулась девушка, схватившись за сердце.
В ее груди зияла дыра, но крови не было. Нитки порванной ткани на ее коже скрывали за собой лишь пустоту. Такая же пустота была и за порванным портретом.
– Ты определила свою судьбу, Нира Соул, – лучше бы этот голос, который был холоднее льда, никогда не прозвучал в Коридоре.
Обладатель голоса, пугавшего Ниру, не вышел, не показал себя. Он незримо присутствовал здесь, ибо сам не мог войти в Коридор.
– Что меня ждет? – смиренно спросила девушка; в ее голове уже возникло множество вариантов того, как можно было выйти победительницей из этой, мягко говоря, паршивой ситуации.
– Мы заставим тебя дорожить Литой, – змеиная усмешка угадывалась во втором голосе.
То была властная женщина, одна из тех, кто заставил Ниру подписать позорный договор.
– Ее сознание рано или поздно поглотит твою душу, и тогда свершится то, ради чего ты была рождена, – торжественно добавил первый голос.
– Мама с папой не для этого меня растили, – кисло отозвалась Нира. – И, если вы забыли, я в этом мире вообще проездом.
– Молчать! – громыхнул голос, и девушка от неожиданности подскочила, отняв руку от пустоты, которая была у нее вместо сердца. – Все будет так. Тебе не изменить Пророчества, девочка.
Презрительный смешок был ему ответом. Голоса стихли, и Нира осталась стоять перед портретом девушки Литы, навязанной ей в качестве ученицы или обузы.
Две пустоты, в сердце и в портрете, засветились тем самым золотистым светом, который ночью звал Ниру на улицу. Он и сейчас манил ее, потянув за собой и заставив сделать последний шаг в пустоту.
Глава 2. Это просто дождь
Тучи на горизонте не предвещали ничего хорошего. Девушка, стоявшая на крыше, слегка нахмурилась. Если и думала, что темные, полные воды облака испугаются ее взгляда и тотчас исчезнут, оставив лишь чистый небосвод, то она ошибалась.
Начался дождь. Первые капли коснулись
земли, растворив ее, смешав краски лета и сделав пейзаж черно-белым. Дождь барабанил по бесцветной листве, стирая ее, оставляя после себя лишь белое Ничто, которое медленно расползалось в стороны, поглощая все большее пространство. Оно уже приближалось к городу.Девушка, в чьих волосах испуганно прятались последние лучи солнца, никому не могла помочь. Она лишь беспомощно наблюдала за тем, как Вечность поглощает все живое. Как белая дымка застилает горизонт, и горы, и цветы, и зверей. Как даже небо, необъятное звездное Небо белеет и исчезает, оставляя мир беззащитно ожидать своей участи.
– Неужели боги покинули этот мир? Почему никто не поможет? – тихо шептала девушка.
Человек, стоявший в поле близко к белым пятнам, исчез, когда девушка моргнула.
«Может, мне показалось?» – напряженно думала она. – «Там ведь не было никакого человека?»
Ничего не напоминало о том, что в городе вообще когда-то были люди. На опустевших дворах медленно-медленно исчезали дома. Их словно никогда не существовало. И никакого города тоже никогда не было.
Вечность подбиралась к крыше последнего дома, и девушке бы стоило бояться, но она почему-то была уверена, что белая дымка не причинит ей никакого вреда, поэтому не могла даже заставить себя испытывать страх. В этом мире перешагнуть тонкую грань жизни ей было не под силу.
– Я, верно, сплю, – девушка помотала головой, словно пытаясь прийти в себя, очнуться от кошмара. – И это все дурной сон. Нужно только проснуться.
Мир вспыхнул, и в ту же секунду девушка осталась один на один с Пустотой, в которой не было холода и жары, звуков и тишины, света и мрака, дня и ночи. Здесь царило абсолютное Ничто, ноль, безмятежное отсутствие и жизни, и смерти.
Девушка смотрела по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-то. Хотя, какие могли быть стороны там, где не было вообще ничего? И мог ли быть кто-то еще в этом… месте?
– Эй! Здесь есть кто-нибудь? – крикнула она, но не услышала свой голос, скорее почувствовала, что звук должен был выйти из горла, но так и остался практически мыслью.
– Если долго кричать в пустоте, можно докричаться до себя, – услышала в ответ, и несколько секунд пыталась понять, было ли это ее мыслью или чужим голосом в пустоте. – И нет, Небо мне свидетель, я не твой внутренний голос. Избавила меня жизнь от этой скорбной участи.
– Тогда кто ты? – спросила девушка. – И где ты? Я не вижу тебя. Здесь ведь никого нет.
– Было бы забавно быть твоей второй личностью, – рассмеялась ее собеседница, – но я – это всего лишь я. Будем знакомы, Нира Соул.
Пространство всколыхнулось, и в нем возникла мерцающая полупрозрачная фигурка Ниры. Девушка, присмотревшись к ней, вдруг поняла, что они очень похожи внешне.
– Если ты – это не я, то почему ты выглядишь почти также? – спросила девушка.
– Лита, – Нира закатила глаза и с долей сочувствия взглянула на девушку, – я ведь в твоей голове. Естественно, что мой зримый образ, который ты создала сама, похож на тебя.