Танец Души
Шрифт:
– - Во-первый, Марьяда, я никогда не позволял тебе разговаривать со мной в таком тоне. Во-вторых, лисенка ты сама столкнула, за что и получила. В-третьих, не смей никогда оскорблять меня и моих питомцев!
– последнее Маркус буквально прорычал в лицо побледневшей женщины.
– Уйди.
– тихо и спокойно, но по мне так еще страшнее получилось.
Я сидела на полу, баюкая ушибленную руку и стараясь не морщиться от боли в спине. Да уж, наверное моя маленькая месть не стоила всего этого, но уже ничего не изменишь. Один из гостей помог мне встать. Официант принес пакетик со льдом для моей руки. Маркус посмотрев на мой плачевный вид отослал в квартиру, попутно раздав цу. Уже через двадцать минут меня осматривал лекарь с божественной кровью. В итоге мне настоятельно советовали повременить с выступлениями и тренировками. Я конечно от восторга не прыгала, но и вредить себе не хотела. К тому
Три дня ничего неделания и я начинаю потихоньку звереть. Конечно, этого никто не видит, не дай боги, но все равно. Сидеть постоянно в квартире, мне было запрещено выходить, убивает! Ни чтение, ни музыка, ни визор уже не радуют. К тому же мои занятия были отменены, так как писать я не могла, левая рука в фиксирующей повязке, а правой я пишу как курица лапой. Вечером четвертого дня мне на кровать, на которой я собственно валалась, упала коробка. Не сама, ее туда Маркус уронил.
– - Одевайся. Я иду развлекаться.
– - Ура!
– я радостно подпрыгнула и быстренько распотрошила содержимое коробки.
– Это...что?
– только сейчас до меня докатила его фраза. Не мы, а Он идет развлекаться!
– - Твоя форма одежды. На пятом этажи в ином виде тебя сразу же потащат на сцену или в закрытый уголок. Поспеши!
– рыкнул и ушел.
Продолжая сидеть и тупо смотреть на прозрачную тряпочку в моих руках, я пыталась понять. Поведут ли меня сразу в пыточную, или пока лишь морально будут издеваться? Через минуту, вся красная, я вышла из комнаты. Уже от одного этого мне хотелось реветь и биться в истерике. Да Маркус постоянно заходит ко мне в ванную, когда я моюсь, да он не единожды видел меня голой, но никогда, кроме как перед лекарем и Джером не выставлял меня в таком виде. Сейчас же на мне была полностью прозрачная, блестящая кофточка, едва прикрывающая ягодицы. При этом она была в притык по фигуре и под нее нельзя ничего было одеть...откуда я это знаю? Подслушала разговор охранников, которые бывали на пятом этаже. Единственное что я смогла сделать, это распустить волосы, чтобы прикрыться их водопадом.
– - Собери хвост и уходим.
В ванной куда я убежала, пришлось схватиться за край раковины и с силой, до скрежета сжать зубы, чтобы не закричать и не заплакать. Видеть и чувствовать взгляды охраны было противно. Будто по мне табун букашек ползет...брррр! Собрав не только волосы, но и остатки храбрости, вышла и независимой походкой направилась за хозяином. Надеюсь, моя бравада хоть чего-то стоила, потому что держаться приходилось на последнем издыхании. Когда двери лифта открылись и представили нашему взору мрачный темный коридор, у меня по спине пробежалось стадо мурашек. Идти по холодному каменному полу босяком было зябко и противно. Разглядывать черные стены с красными потеками и развешенными на них орудиями пыток не было ни единого желания. Как не треснула маска холодной отстраненности на моем лице, я не знаю. Подходя все ближе к залу я отчетливее слышала крики. Они были разными. Кто-то испытывал болезненное удовольствие, кто-то просто удовольствие, а кто-то боль. Такие крики буквально впивались в уши и еще долго звучали эхом. Все это прикрывалось едва слышной тяжелой музыкой.
Когда раб, одетый лишь в черный ошейник и прикованный за него же цепью к стене, открыл дверь и впустил нас в зал, я перестала дышать. Сначала меня поразил запах. Раньше я не думала, что чувства могут пахнуть, но здесь все буквально пропиталось тяжелым, удушливым страхом. Вдохнув этот воздух я едва не закашлялась, но смогла сдержаться. Когда в глазах прояснилось, и я смогла разобрать не только цветовую гамму помещения, то мне стало плохо. Настолько, что уже было плевать на пялящихся охранников, ехидные смешки и характерные жесты. Здесь и сейчас я боролась с ужасом. Огромное помещение было разбито на секции. Некоторые представляли собой крутящиеся круглые подиумы, отделенные от прочих стеклом. Другие казались простыми столиками в окружении мягких диванчиков. Еще были просто кровати...разные кровати. Маркус спокойно и кажется довольно оглядел происходящее и двинулся к одному из столиков. Стоящий у сине-черной стены, он тонул в сумраке и был практически незаметен, тогда как другие места 'развлечений' еще и освещались дополнительно. Я шла лишь на рефлексах. Голова казалось наполнилась лишь криками и стонами.
– - Стой за спиной.
– я послушно встала за мягкой спинкой диванчика на который опустился хозяин.
– Ни слова и ни звука. Без разрешения ни шагу.
Больше за последующие часы мне не было сказано ни слова. Молчаливые рабы в ошейниках и иногда чем-то вроде купальников, только
очень открытых, поставили на стол выпивку и закуску. Я же стояла ни жива, ни мертва. Огромное желание свернуться в клубок блокировал ошейник, весьма сильно сдавивший шею. Я смотрела как в закрытых стеклянной стеной секциях медленно и планомерно издеваются над рабами. Кого-то били, резали, насиловали. Кого-то пытали...инструментами, руками, подручными средствами, вроде ножки стула...кто-то смеялся видя как пауки кусают безмолвную жертву, или жрут крысы. Кто-то стонал от удовольствия, видя как льется кровь из резаных и рваных ран. Кто-то просто извращенно насиловал своих жертв. Вскоре крики заполнили собой все. Я больше не видела ни лиц, ни движений, я могла только едва заметно вздрагивать от непрекращающегося ора. В глазах все расплылось. Стояла я лишь потому, что оперлась на стену.– - Отнесите ее наверх. Учтите, если хоть один синяк или царапина...поменяетесь местами с ними.
– голос хозяина едва смог достичь моего разума. Наверное лишь тот факт, что я скоро перестану это слушать помог мне немного очнуться.
Кто и как нес меня в квартиру, я не помню. Не помню как очутилась в прохладе и тишине стен. Не помню как смогла заставить одеревеневшее тело двигаться. Очнулась я после того как едва не выплюнула легкие в приступе жуткого кашля. Оглядевшись, поняла, что сижу на кафеле пола в ванной, обнимаюсь с унитазом, в котором уже давно утонул мой ужин, и теперь меня просто сворачивают в узел спазмы рвоты, вот только в желудке давно ничего нет. Стоило очнуться и из глаз не просто покапало, полило. Тихо скуля, не дай боги, кто услышит, я свернулась клубком на холодном полу и ревела. От ужаса, отвращения, боли, обреченности...а еще от понимания, что Там мне теперь придется бывать вместе с Маркусом. И это заставляло скручиваться внутренности еще сильнее. Я смогла найти в своем прошлом положении какие-то положительные моменты, но теперь все это перечеркнуто. За что теперь цепляться, чтобы не сойти с ума? Что со мной вскоре будет? Ведь скорее всего когда-нибудь я окажусь в этом зале...или в одной из закрытых комнат, которые там тоже есть. Боги, спасите...пожалуйста.
Утром я очнулась в своей кровати. Вялая и обессиленная, я едва смогла соскрести себя с кровати, чтобы пойти на завтрак. Маркус довольный и едва ли не светящийся, сидел за столом с утренней чашкой кофе. Для меня приготовили стакан воды. Усмехнувшись взяла его дрогнувшей рукой и отпила. Через минуту отчаянной борьбы с собственным организмом, я смогла удержать этот несчастный глоток в себе. Выдохнув и вновь поднеся стакан к губам, обратила внимание на Маркуса. Он выглядел чересчур довольным.
– - Скоро тебе предстоит выступить на пятом.
– после этих слов стакан с водой разлетелся на осколки после встречи с полом, а я опрометью бросилась в ванную, где меня снова согнуло в жутком приступе тошноты. Через пятнадцать минут, когда я смогла успокоиться, вернулась в столовую.
– У тебя есть три месяца для подготовки. Эту неделю ты досиживаешь без занятий, а потом будь добра не разочаруй меня.
– - Мне еще придется туда спускаться?
– хриплый скрежет вместо сорванного голоса.
– - Конечно.
– легко и просто говорит Маркус, после чего во мне обрывается последняя ниточка еще как-то держащая меня на плаву в этом проклятом болоте.
– Отдыхай, пока есть возможность.
Он ушел, а я так и сидела за столом. Мучительно больно, где-то глубоко внутри умирала я. Я, что была когда-то милым ребенком, что имела привычку улыбаться и смеяться, что умела постоять за себя, но никогда не могла обидеть более слабого. Умирала та открытая и светлая девочка, что когда-то поздним вечером встретила старого нищего, ставшего ей добрым дедушкой. Крик собственной души был гораздо страшнее, чем все слышанные этой ночью. Свет что всегда был виден, куда бы я ни шла, который помогал справляться с трудностями, этот свет мерк и исчезал.
– - НЕТ!!!
– мой крик, совершенно непроизвольно сорвавшийся с губ, эхом пронесся по квартире и вернулся ко мне, лежащей на полу, свернувшейся в клубок и прижимающей сцепленные в замок руки к груди. Маленькая искорка света, все что осталось от прежнего огня. Трепетная, беззащитная, одинокая, прямо как я.
– Не отдам! Никому не отдам...
– тихий хрип моего голоса набатом отдавался в голове.
Я потеряла все, но хоть эту искорку я должна защитить. Не смогла помочь другим и себе, так хоть ее в обиду не дам. Спрячу. Во Тьме, что заполнила место души моей. Она не зла, она спрячет в себе маленькую искорку. Не даст ей угаснуть, не даст другим ее потушить, убьет любого, кто посмеет покуситься. Тьма она могущественна...и великодушна. Теперь это будет моя Тьма! Мой доспех и оружие, смертоносное и беспощадное.