Там, где поют деревья
Шрифт:
— Думаю, нет, — шумно выдохнул мальчишка.
Виана кивнула. Она обеспокоенно склонилась к лицу подруги, чтобы проверить, дышит ли она. Воскового цвета кожа предвещала худшее, но в Белисии еще теплилась жизнь.
— Быстрее, ей нужно помочь, — поторопила парнишку Виана.
Вдвоем они дотащили Белисию до стойла и уложили вниз лицом на плащ, расстеленный Айриком на куче соломы. Виана разорвала пропитанную кровью сорочку и осторожно осмотрела рану. Стрела вонзилась в спину девушки чуть ниже правой лопатки, и Виана поняла, что в одиночку стрелу ей не извлечь.
— Помоги мне переломить
Они осторожно переломили стрелу. Белисия вздрогнула и застонала. Виана поспешно перевязала рану, надеясь, что оставшийся в теле подруги наконечник не нанес непоправимого вреда, однако на лице Айрика не отражалось особой надежды.
— Держись, Белисия, — прошептала Виана, — скоро ты будешь в безопасности.
Но подруга ее не слышала.
— Виана, вы тоже ранены, — заметил Айрик.
Девушка не ответила. Она знала, что рана Белисии гораздо серьезнее, но не замечать свою тоже было нельзя. Плечо сильно болело и не давало шевельнуть левой рукой. Кроме того, рана с засевшей в ней стрелой могла загноиться, а это было смертельно опасным.
Виана тяжело вздохнула, кое-как стащила куртку, оторвала рукав рубашки и стала на колени.
— Иди сюда, Айрик, и вытащи стрелу, — велела она.
Мальчик побелел как полотно.
— Вы уверены, госпожа?
Виана кивнула.
— Рана пустяковая, ничего важного стрела не задела, так что нет смысла ее внутри оставлять. Если одним махом не выдернешь, тогда выкручивай ее и тяни.
Давая указания, девушка тоже побледнела, но выбора не было. Она сунула в рот ремень и крепко стиснула зубы, ожидая, когда Айрик дернет стрелу.
Парнишка неумело рванул стрелу к себе, и Виана зарычала от боли, но, к счастью, стрела вышла из раны довольно легко. Вся дрожа и почти теряя сознание, девушка повалилась на землю. Айрик промыл рану и перевязал ее, а потом протянул Виане фляжку с водой. Постепенно девушка пришла в себя.
— Вы сможете ехать на лошади? — спросил парнишка.
Виана сглотнула. Во всем теле чувствовалась слабость, а плечо болело так, словно его жгли огнем, и все равно она ответила:
— Должна суметь. Нужно как можно раньше отвезти Белисию домой.
Виана была уверена, что в лагере повстанцев кто-нибудь сможет извлечь стрелу как следует. Там были воины, имевшие опыт подобных ранений. Главное — добраться.
Они немедля отправились в путь, не дав себе времени отдохнуть, перекусить или немного вздремнуть. Нужно было быстрее вернуться в лес.
В глубоких сумерках они добрались до опушки Дремучего Леса, а ближе к ночи — и до лагеря. Каждый шаг к цели казался вечностью. Когда Айрик и Виана несли Белисию на себе, потому что лошади не могли пробраться через густой подлесок, им показалось, что она уже не дышит, но никто из них не сказал этого вслух.
Наконец они добрели до поляны, где размещался лагерь повстанцев. Виана с облегчением вздохнула, увидев нескольких сидящих у костра людей.
И тут же поднялась суматоха. Взволнованные голоса, восклицания — и обмякшее тело Белисии быстро понесли к женской хибаре.
Помертвевшая от страха Виана ждала, сидя у костра. Сквозь пелену слез она увидела вскоре,
как из хижины вышла Дорея. Скорбное лицо женщины сообщило правду еще до того, как она отрицательно помотала головой.Дико вскрикнув, Виана ворвалась в хижину. В оцепенении она смотрела на белое лицо Белисии, обрамленное темными кудряшками.
— Слишком поздно, Виана, — раздался за спиной голос Волка. — Мы ничего не смогли сделать для нее.
— Этого не может быть, — пробормотала девушка. — Не может быть!
— Всхлипывая, она крепко обняла тело подруги. Сердце Белисии больше не билось. Безжалостная смерть уже накладывала свою ледяную печать на ее кожу.
— Не может быть, Белисия, не может быть, — как заклинание твердила Виана, — нет, ты не…
— Виана, мне очень жаль, — сказал Волк, положив руку ей на плечо.
Но Виане не нужны были утешения. Она хотела лишь одного, невозможного — чтобы ее подруга опять дышала.
Вытерев слезы, девушка оттолкнула Волка и выбежала из хижины, боясь там задохнуться. На поляне она остановилась, но ненадолго, потому что не могла вынести людских взглядов. Ей казалось, что они вонзаются ей прямо в душу, обвиняя в смерти Белисии.
«Да, это я виновата, именно я, — думала Виана. — Если бы я не вернулась в Рокагрис, если бы не попыталась спасти Белисию… она была бы жива».
— Госпожа, — негромко позвал ее Айрик.
Низко опустив голову, Виана быстро пошла прочь, борясь со слезами.
Никто не пошел за ней следом.
Девушка брела среди деревьев, благодаря лес за тишину и одиночество, пока не подошла к ручью. И тут она горько, безутешно зарыдала.
Опустившись на корточки, она долго сидела на берегу и плакала, чувствуя себя ужасно несчастной.
«Как такое возможно? — с укором спрашивала она саму себя. — Что бы я ни делала, все выходит боком. От дикарей я спаслась, благодаря Дорее, а сама ничего путного не сделала. Как только я начинаю действовать самостоятельно, все мои планы тут же переворачиваются с ног на голову. Какой дурой я была, считая, что властна над судьбой. А теперь по моей вине погибла бедняжка Белисия».
— Виана, я так рад, что ты вернулась, — послышался голос за спиной.
Девушка повернула голову и в лунном свете увидела хорошо знакомый силуэт.
— Ури, — ахнула она, — я тоже очень рада тебя видеть.
Они не виделись всего три дня, но в эту минуту Виана поняла, что и вправду очень сильно соскучилась.
За столь короткий срок Ури научился говорить гораздо лучше; он не переставал ее удивлять.
Юноша присел рядом с Вианой.
— Что с тобой? Тебе плохо? — участливо спросил он.
— Тоскливо, — призналась Виана, — я потеряла свою лучшую подругу.
Сама не осознавая того, девушка рассказала Ури обо всем, что случилось с ней во время поездки. Юноша слушал ее, сосредоточенно сдвинув брови, и Виана догадалась, что он плохо понимает, что она говорит. «Ничего удивительного, — подумала она, — ведь значения таких слов как „замок“ или „драгоценности“ ему неизвестны». К тому же, Виана сомневалась, что целомудренный юноша понял, от чего именно она хотела избавить Белисию. И все же, несмотря на это, девушка продолжала говорить. Ей было приятно сознавать, что кто-то слушает ее, не осуждая.