Талли
Шрифт:
Затем повернулся к Шейки. Она слегка смутилась, и, выдавая волнение, щеки ее покрылись нежным румянцем. Джек же, не моргнув и глазом, пожал ей руку, расцеловал в обе щеки и сказал:
— Ты молодец, Шейки. Будь счастлива.
Робин удивленно покачал головой. Нагнувшись к Талли, он прошептал:
— Ты должна познакомить меня с этим парнем.
Талли промолчала, но Робин был уверен, что она слышала его просьбу… Вместо ответа она отвернулась, поджав губы.
На свадебном обеде Робин танцевал со своей женой.
Было время, когда она танцевала в… но он не хотел думать об этом. Он не хотел думать
Талли было жаль, когда танец кончился.
— Ты затмеваешь невесту, — заметил Робин, подводя жену к столику.
— Не может такого быть, — повела плечом Талли. — Ты только посмотри на нее.
Распределяя места для гостей, Шейки, видимо, решила порезвиться, ибо она посадила Джека за столик Робина и Талли. Гости начали рассаживаться, и Джек оказался рядом с Талли. Та лишь чуть кивнула, даже не подумав представить его мужу.
Робин выждал несколько минут и тихонько толкнул под столом Талли.
Она слегка задержала дыхание и, наконец, произнесла:
— Джек, это Робин, мой муж. Робин, это Джек.
Джек улыбнулся и через голову Талли потянулся пожать руку ее мужу. Робина поразило рукопожатие Джека — крепкое и доверительное.
— Не уверен, но мне кажется, мы встречались, — сказал Джек.
— Разве? — переспросил Робин, и все трое углубились в содержимое тарелок.
— Салат с цикорием выглядит очень аппетитно, — только заметила Талли.
«Мы встречались?» — думал Робин. Он взглянул на Талли. Та была поглощена дегустацией салата. Взглянул на Джека. Снова перевел взгляд на Талли.
Встречались? Он вспомнил, что спрашивал Талли об этом. В его памяти смутно звучала какая-то музыка. Музыка и что-то еще — ах да, пиво, запах пива.
За обедом они дружески болтали. Робин изучал Джека. Когда тот хотел угостить его сигаретой, Робин лишь помотал головой, а на предложение выпить пива коротко кивнул, соглашаясь. Когда Джек что-нибудь говорил, Робин слушал его внимательно и серьезно. Джек также вел себя подчеркнуто корректно: заинтересованно слушал, говорил оживленно и занимательно, но не шумно, смеялся весело. Робину он понравился. И когда Джек предложил танцевать, он вежливо, хотя и без особого энтузиазма, согласился. Робин танцевал потому, что ему вовсе не хотелось прочесть обиду на кукольных личиках девушек, которые к нему подходили, — ему не нравилось казаться невежливым.
Джек танцевал почти с каждой и каждую приглашал к их столику выпить по стаканчику. Его обхождение очаровало всех девиц. Однако сам он держался отчужденно. Робин подумал, что такая манера еще
больше подогревала восхищение девушек.Шейки тоже подошла к Джеку и пригласила его танцевать. И когда Джек, улыбнувшись, взял ее за руку, Робин заметил, что он улыбался ей совсем не так официально, как другим своим партнершам.
Шейки и Джек станцевали быстрый фриз-фрам, затем Шейки что-то шепнула оркестрантам, и они заиграли «Джек и Диана». Шейки и Джек снова пошли танцевать.
Робин был удивлен. Шейки в такой день — день своей свадьбы — вдруг с такой страстью танцует с другим мужчиной.
Робин повернулся к Талли и прошептал:
— «Джек и Диана». Очень символично.
— Нет в этом ничего символичного, — отрезала Талли. — Знаю я Шейки. Это она попросила сыграть эту вещь.
Робин покачал головой.
— Я бы дал ей и Фрэнку месяцев шесть.
Талли оторвала взгляд от зала и прямо уставилась на Робина.
— А сколько ты дал бы нам? — спросила она.
И в наступившей паузе Робин в который раз остро и болезненно ощутил атмосферу прошедшего года — одинокие вечера, завтраки и обеды, одинокая постель. И все же Талли стала его женой.
У Робина перехватило горло. Он обнял жену за талию и, повернув к себе, сказал:
— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, а ты, Талли? Сколько ты нам дашь?
Она ничего не ответила.
Робин смотрел на Джека и Шейки и думал. Очень красивая пара. Хотя Джек замечательно выглядел рядом с каждой девушкой, с которой танцевал. Было в Джеке что-то особенное, какое-то ему одному свойственное обаяние.
— Джек, — обратился к нему Робин, когда тот, наконец, вернулся за столик, — вы не живете сейчас в Топике?
— Нет, но бываю здесь время от времени. У меня здесь мать. Каждый год я приезжаю на Рождество.
— Только на Рождество?
— Ну, сейчас ведь не Рождество, а я здесь, — с улыбкой сказал Джек. — Но чаще всего все же на Рождество.
— Понятно. А остальное время? Где вы живете все остальное время?
— В Калифорнии.
Робин взглянул на Талли. Она делала вид, что ничего не слышит, но глаза ее блестели, а на губах играла странная улыбка, словно бы она знает что-то, неизвестное другим.
— Так чем же вы занимаетесь, Джек? — спросил Робин.
— Всем понемногу. Бизнесом. Много путешествую, хочется везде побывать. Ведь это замечательно — путешествовать.
— Не слишком дорого?
— Дорого, но не чересчур. Я неплохо устроился. Поработаю, поднакоплю деньжат и — в дорогу. Тулуза, Линкольн, Ричмонд, Чарльстон, Майами, Нью-Орлеан. Потом опять работа, деньги и — снова в путь.
— Ну прямо как Джулия. Эй, Талли! — окликнул жену Робин.
— Ага, — равнодушно отозвалась Талли. — Прямо как Джулия.
Робин снова повернулся к Джеку.
— Так вы работаете на полях, как подруга Талли Джулия? Живете в палатках или машинах?
— Нет, так я работал только год после того, как вылетел из колледжа. Этим не заработаешь.
— А, так вы учились в колледже?
— В общем, да. Один семестр, может быть, два. Играл в футбол, ну, вы понимаете. Но… — Джек запнулся.
— Но что? — настаивал Робин.
— Ничего. Для колледжа этого недостаточно — играть в футбол. В школе — хорошо, просто прекрасно, но не в колледже. Там ко всему подходят слишком серьезно.