Талли
Шрифт:
Робин бросал взгляд на Талли и неизменно отвечал:
— Хедда, мы не будем сейчас смотреть телевизор, потому что Талли хочет почитать вслух всем нам.
Хедда скучала, оглядывалась по сторонам, но когда Талли приступила к «Портрету женщины», стала слушать, не отрывая взгляда от лица дочери. После этого она не участвовала в семейных чтениях до самой весны. Но как-то вечером попросила Талли почитать вслух Агату Кристи. И Талли не отказалась.
Так за чтением и танцами шло время. Талли закончила первый семестр со средним баллом — 4,0.
Талли
После первого семестра мистер Хиллер опять предложил Талли практику. Узнав об этом, Робин сказал Талли, что мистер Хиллер явно увлечен ею. «Да нет, — откликнулась Талли. — Он ухаживает за мисс К.».
Людей не хватало, и Лилиан Уайт вынуждена была поручить Талли самостоятельно вести два дела. Первым заданием стала беседа с мистером и миссис Бакл: на самом же деле она должна была уговорить их по-человечески отнестись к собственному тринадцатилетнему сыну Джерри — мальчик стал алкоголиком. Только родителям под силу спасти такого ребенка, а муниципалитет мог бы оплатить часть расходов.
В одиннадцать утра Талли постучала в квартиру, расположенную над гаражом на восточной окраине. И угодила в самый разгар семейного скандала. Она так и не смогла разобрать ни слова, потому что супруги орали во всю глотку, перебивая друг друга, да еще через закрытую дверь. Поняв, что ничего путного от них не добиться, Талли развернулась и уехала прочь. Когда же Лилиан поинтересовалась результатом, Талли ответила, что мистер и миссис Бакл уверены, что будет гораздо лучше, если о Джерри позаботятся власти.
Вторым заданием Талли было посещение четы Арнауз, чьи дети жаловались на плохое обращение. Обоих ребят забрали из семьи, но супруги с тех пор находились под наблюдением — Лилиан считала нужным дать им испытательный срок, но все это так и осталось словами на бумаге. Талли недоумевала, с чего бы вдруг в семье Арнауз должны прекратиться скандалы.
— Все будет хорошо, Талли, — напутствовала ее Лилиан. — Дети смогут остаться в семье. Этой паре нужен наставник, только и всего.
Итак, Талли отправилась давать наставления.
Повидавшись с мистером и миссис Арнауз, их старшей семилетней дочерью, Шарон, Талли сильно усомнилась в том, что для детей жизнь в родной семье — лучшее решение проблемы. За целый час расспросов Талли не услышала от Шарон ни единого слова, и даже когда они вдвоем вышли побродить вокруг дома, девочка продолжала хранить молчание.
Талли думала о предстоящем разговоре с Лилиан, и никак не могла себе представить, как достучаться до этой женщины. Лилиан с неизменной сигаретой во рту, с тяжелой одышкой, дожив до своих пятидесяти, никогда не была замужем и не имела детей. Единственное,
что было у нее в жизни, — это работа, и Талли хорошо понимала, что говорить ей о том, что семейство Арнауз — безнадежный случай, так же бесполезно, как бесполезно описывать очарование кормления грудью.Итак, Талли продолжала держать рот на замке, абсолютно не представляя, что она могла бы предпринять.
В один из августовских воскресных дней Талли, придя на кладбище Святого Марка, обнаружила там целую россыпь белых роз и, прикоснувшись кончиками пальцев к цветам, неожиданно почувствовала облегчение.
В августе отдохнуть перед сентябрьской страдой приехали Джулия с Лаурой. В глубине души Талли была очень рада видеть подругу.
Талли заскакивала к Джулии несколько раз то в обеденный перерыв, то вместе с Бумерангом. Ей очень хотелось поговорить наедине, но рядом всегда была Лаура. Джулия больше не принадлежала Талли. Наконец, не выдержав, Талли предложила подруге встретиться возле Святого Марка.
— Только приходи одна, ладно, Джул?
И в ответ услышала вздох в телефонной трубке. Наступило воскресенье, и они встретились одни.
— Я не хочу возвращаться в прошлое, Талли, — сказала Джулия.
— Кто, к черту, хочет? — откликнулась Талли. — Давай пройдемся.
Несколько минут они стояли перед маленьким надгробным камнем.
— Смотри-ка, здесь белые розы! — удивленно воскликнула Джулия. — Я думала, что она больше всего любила гвоздики. Или я все забыла?
— Нет, ты не забыла.
— А кто же принес розы?
— Джек, — сказала Талли.
— Джек… — задумчиво повторила Джулия. — Я не знала, что он здесь.
— А, да… Иногда появляется. Каждый раз, когда бывает в Топике, он приходит сюда.
— Проявляет заботу о ней, — голос Джулии звучав резко. — Нашел время…
«Да, нашел», — подумала про себя Талли.
Джулия бросила на подругу быстрый взгляд.
— Ну и как ты к этому относишься?
Талли пожала плечами.
— Могло быть и хуже. Я рада, что он помнит ее, — сказала она.
Джулия склонила голову и перекрестилась.
— Ненавижу приходить сюда. Ненавижу это место. Пожалуйста, давай уйдем, — попросила Джулия.
Но Талли продолжала стоять перед могильным камнем.
— Вот опять нас трое, и мы снова вместе, — промолвила она. — Ты первый раз здесь после ее смерти? Или приходила раньше?
— Я прихожу сюда. Нечасто, но прихожу, честное слово. Пойдем, Талли.
Она взяла ее за руку, но Талли не двинулась с места.
— Я рада, что он навещает ее, — медленно произнесла Талли. — Я бы хотела, чтобы все люди приносили ей цветы. Он приносит.
— Он ханжа, — сказала Джулия, глядя подруге в лицо.
Талли лишь скрипнула зубами.
— Ты все еще страдаешь из-за нее, Талли?
Талли пнула ногой надгробие. Будь оно проклято! Безысходное, отчаянное одиночество.
На обратном пути к Уэйн-стрит Джулия спросила:
— А Шейки знает, что он в городе?
— Не думаю, — ответила Талли, вспомнив, как однажды ей хотелось поблагодарить Джека. — Кажется, он навсегда порвал с ней. Шейки вышла замуж, и он оставил ее в покое.